За всё надо платить

Я, Витенька, дело свое люблю не из-за денег, которые оно приносит, хотя деньги эти и немалые. Я его создавал из любви к искусству, оно закономерно вытекает из особенностей моей души. Я сам его придумал и сам его создал. И поддерживать в нем жизнь может далеко не каждый, а только тот, кто похож на меня. Вот Каменская — похожа. Она такая же спокойная, как я, расчетливая, умеет ждать, не суетится. Она холодная и безжалостная, умная и в меру циничная, лишенная романтических закидонов. И я сделаю все возможное, чтобы передать свое детище в ее руки.

Она его по крайней мере не погубит.

Они обсудили еще ряд текущих вопросов, выпили по чашке чаю, и Виктор стал прощаться.

До четырнадцати лет, Юра Оборин был открытым и абсолютно доверчивым. Потом случилось нечто, что превратило его в человека, который больше всего на свете боялся быть обманутым. До головной боли, до паники, до маниакальной подозрительности. Разумеется, он не был сумасшедшим, ни в коем случае. Но ощущение, что его держат за идиота, могло привести его в ярость и подвигнуть на действия, которые ему, спокойному трудолюбивому аспиранту кафедры уголовного права, будущему доценту, а затем, возможно, и адвокату, были, в общем-то, несвойственны.

Оборин любил размеренность, старался избегать конфликтов и открытого выяснения отношений, не принимал участия в кафедральных интригах и никогда не цеплялся к людям по пустякам. Но стоило ему почувствовать, что его хотят обмануть, держат за болвана и пытаются объехать, как он сам говорил, на кривой козе, он начинал злиться и старался во что бы то ни стало разоблачить ложь. Его недавнее «выступление» на заседании кафедры во время обсуждения конкурсных работ студентов было продиктовано именно этим.

Детство его было вполне счастливым. Родители жили дружно, не ссорились, не скандалили. Отец Юры был геологом и подолгу находился в экспедициях, а с мамой мальчик жил душа в душу.

Лена появилась в их доме, когда Юре было четырнадцать. Она пришла к ним в гости вместе с братом, маминым коллегой по работе в конструкторском бюро.

Мама и дядя Женя уселись за стол в комнате и разложили какие-то бумаги, а Лена поскучала минут десять и сказала:

— Я слышала, в вашем районе есть хороший магазин с импортными тряпочками. Я, пожалуй, схожу туда. Вы мне объясните, где он находится.

Мама подняла голову от бумаг и улыбнулась.

— Юра тебя проводит. К магазину нужно идти переулками, ты не найдешь. Проводишь, сынок?

Он нехотя оторвался от новой книжки Стругацких, но возражать не стал.