За всё надо платить

Сумку она придерживала рукой, и из-за этого идти ей было неудобно. Почему-то в этот момент все соединилось воедино: и пережитый недавно страх от нового столкновения с конторой, и обида на тех, кто не верит Гордееву и ей и затевает по первому же сигналу служебное расследование, и злость по поводу зря потраченного времени на поездку в Южный округ, и досада на неудобную сумку. Все слилось в один комок, который вдруг встал в горле и заставил слезы выступить на глазах. Настя почувствовала, что теряет самообладание и сейчас расплачется прямо на улице, на виду у прохожих.

Она сморгнула слезы, стиснула зубы и огляделась в поисках подходящей скамеечки, на которой можно было бы отсидеться. Такая скамеечка нашлась метрах в пятидесяти, возле одного из подъездов многоквартирного дома. Почти ничего не видя от застилавших глаза слез, она добралась до Спасительного места, достала платок, закрыла лицо и несколько раз судорожно всхлипнула. Настя знала, что это поможет мышцам горла разжаться, она начнет нормально дышать и успокоится.

Так и получилось, все-таки опыт борьбы со слезами у Насти Каменской был солидным.

Почувствовав, что губы уже не сведены судорогой, она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, медленно выдохнула, снова вдохнула, и так несколько раз. Слезы высохли, и Настя полезла за сигаретами. Только сейчас она поняла, что скамейка была мокрой от мелкого моросящего дождя, а следовательно, и джинсы Настины теперь тоже будут мокрыми. Но принимать меры предосторожности и подкладывать полиэтиленовый пакет было уже поздно, поэтому она решила оставить все как есть.

Закурила и углубилась в мысли о Николае Саприне.

Несомненно, ему очень нужны деньги для сестры. Его мать сказала, что он где-то их находит и отправляет Ирине. Но вот любопытная деталь: убив Веронику Штайнек-Лебедеву, Саприн остался на территории Австрии, имея на руках документы, позволяющие лично ему получить в нескольких банках огромные суммы наличными. Он мог бы получить эти деньги и решить одним махом все проблемы, в том числе и проблемы своей сестры.

Но он этого не сделал. Он вернулся в Москву, а через неделю люди Денисова в Австрии и Нидерландах сообщили, что им вернули наличные на всю сумму, обозначенную в платежных документах, плюс оговоренные проценты. Это означало, что Саприн снимал деньги со счетов, как и должно было быть, если бы он честно расплачивался с Вероникой за архив ее покойного мужа, и оставлял эти деньги людям Шоринова там, на месте.