За всё надо платить

 — Между прочим, если вам небезразличны мои трудности, мы могли бы заключить с вами сделку. Вы ведь пытаетесь уверить меня, что мы с вами — друзья. Вот и докажите это.

— Всегда готов, — благодушно отозвался баритон. — Ваши условия?

— Условия простые. Мне нужно раскрыть убийство Карины Мискарьянц. И я уверена, что вы можете мне помочь.

— Может быть, может быть. А что взамен?

— А взамен я скажу вам, кто послал моему руководству фотографии, на которых я запечатлена с Денисовым. Вам же наверняка хочется это узнать.

Пауза была такой долгой, что Настя испугалась, уж не сделала ли она ложный выпад.

— Вы правы, — наконец произнес старик. — Мне действительно хочется это узнать. Но, дорогая моя, разница между вами и мной в том, что я это и без вас узнаю, а вот вы свое убийство без моей помощи не раскроете. Так что же, будем дальше торговаться?

— Будем, — твердо ответила Настя. — У меня есть что вам предложить в обмен на убийцу Карины.

— Предлагайте, — великодушно разрешил старик.

— Поскольку в отношении меня и без того ведется служебное расследование, лишнее нераскрытое убийство ничем катастрофическим мне не угрожает.

Свой строгий выговор я и так получу. Но если вы мне не поможете, если вы не сдадите мне убийцу Карины Мискарьянц, то я напишу докладную записку руководству, в которой будет указано, кто, когда и при каких обстоятельствах фотографировал меня с Денисовым. И тогда уже в отношении этого человека начнется служебное расследование, потому что моему руководству безумно захочется узнать, из каких таких соображений сотрудник органов внутренних дел следил за мной, фотографировал меня и послал свои снимки в ГУВД, да еще и анонимно. Хотите?

— Это сделал ваш сотрудник? — В голосе старика зазвучало неподдельное изумление.

— Это сделал ВАШ сотрудник. Фамилию назвать или сами догадаетесь?

Снова повисла пауза, на этот раз еще более долгая и тягостная.

— Я понимаю, догадаться вам трудно, — прервала молчание Настя. — Среди ваших людей слишком много сотрудников милиции, чтобы можно было сразу сообразить, кто из них так вам напакостил.

Но вы подумайте до завтра, я не тороплюсь. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил баритон, уже обретший прежнюю уверенность и самообладание.

Никогда еще время не текло для Юрия Оборина так быстро. Вечер неумолимо приближался, повода оттягивать свой выход из клиники не было, а он так и не разобрался в происходящем. И чем дальше, тем больше его одолевал страх.