За всё надо платить

Но он должен вырваться. Он должен.

Без четверти одиннадцать заглянул Сережа.

— Юрий Анатольевич, вы готовы? Ольга Борисовна предупредила, что вы будете уходить. Я вас провожу.

Оборин в изнеможении опустился на кровать.

— Знаешь, Сережа, что-то сил у меня нет. Устал, пока собирался. Ты не мог бы принести мне поесть? И чаю крепкого и сладкого. Подкреплюсь перед дорогой, заодно мы с тобой последний блиц сыграем на прощание. Отдохну немного и поеду.

— Конечно, Юрий Анатольевич. Холодная отбивная с салатом пойдет? Пли бутерброды принести?

— Давай отбивную, и хлеба побольше.

Через десять минут Сережа вновь появился с подносом и шахматной Доской. Оборин сидел на кровати, рядом он предусмотрительно поставил журнальный столик, на котором рядом с тарелкой и чашкой уместилась доска. Сереже ничего не оставалось, как сесть в кресло напротив.

От вида еды Юрия затошнило, но он заставил себя изобразить аппетит и старательно впихивал в себя мясо, салат из свежей капусты с морковью и изюмом, хлеб и запивал все это горячим чаем.

Потянувшись в очередной раз за стаканом, он слишком низко опустил руку и задел локтем фигуры, которые посыпались на пол.

— Ох, прости! — огорченно воскликнул он. — Какой я растяпа!

— Ничего, я соберу, — тут же с готовностью откликнулся Сережа, вскакивая.

Он присел на корточки и начал собирать раскатившиеся по полу фигуры. Оборин на мгновение зажмурился, собираясь с духом, потом быстро достал из-под подушки металлическую плашку и изо всех сил опустил ее на доверчиво подставленный затылок.

Сережа без звука повалился на пол, задев ножку стола. Шум падающих тарелок и доски с оставшимися фигурами показался Оборину грохотом, на который должно сбежаться все отделение. Но ничего не произошло.

Он склонился над парнем и обшарил карманы его халата. Там было только два ключа, оба в виде ручек, которые насаживались на торчащие из замков штыри. Судя по сечению, форма у этих штырей была разная. Такие ручки-ключи Юрий видел у проводников в поездах дальнего следования, ими открывались двери вагонов и купе.

Оборин присел на несколько секунд, чтобы унять бешено колотящееся сердце, потом взял сумку и осторожно вышел из палаты. В коридоре он огляделся — никого. Только двери по обе стороны. Попробовал ключи, один из них подошел к его двери. Он аккуратно повернул ручку и с удовлетворением услышал знакомый щелчок. Оглядывая коридор, он с досадой обнаружил, что не помнит, в какой стороне выход.