У остальных сыновья были либо очень маленькими, либо уже взрослыми, либо вообще были не сыновья, а девочки.
— Ты что, совсем тупой? — сочувственно покачал головой завкафедрой. — Они же все на Галине деньги делают. Собственные сыновья — ладно, а ведь есть еще и чужие. Ставку знаешь?
— Ставку за то, чтобы не пойти в армию. Пять тысяч долларов. Хочешь — плати в приемную комиссию государственного вуза, имеющего военную кафедру. Хочешь — плати за обучение в коммерческом вузе, выйдут те же пять тысяч или чуть дороже, только справочки нужные доставай, что ребенок учится в институте с военной кафедрой.
С каждого поступившего по протекции муж Галины имеет пять тысяч. А сколько имеют те, кто нашел на него выход? Вот представь, тебе нужно пристроить парня. Ты идешь к Галине и говоришь, мол, нельзя ли и так далее. Она отвечает, можно, оплата по таксе. Тогда ты идешь к своему знакомому и говоришь, что все в порядке. Но ты же не идиот и не станешь говорить ему, что это стоит пять тысяч. Ты скажешь — сколько? Шесть? Семь? Десять? На твое усмотрение.
Из них пять отдаешь Галине для мужа, остальные — твои. Кто ж при такой ситуации на Галину руку поднимет? Она же им всем заработать дает, ну и сама, естественно, с этого имеет. А мне что прикажешь делать? Выгнать Галину я не могу, да и не за что в общем-то, а они все за нее горой встанут, а то и уйдут вместе с ней в знак протеста.
Выйдя из кабинета заведующего, Оборин пошел в буфет, взял кофе с бутербродами и уселся за столик вместе с юной парочкой, которые смотрели только друг на друга, ничего вокруг не замечая.
Ему было противно после разговора с Чернениловым, но угрызений совести Юрий не испытывал. Пусть руководство кафедры решает свои проблемы как хочет, но только не за его, Оборина, счет. Дудеть в общую дудку и пропускать явную халтуру он не намерен. Пожалуйста, пусть эти работы посылают на конкурс, да хоть на соискание Нобелевской премии, он возражать не будет, но и делать вид, что они хорошие, не будет тоже. Спросили его мнение — он ответил, а если кафедре безразлично, что студенты их считают идиотами, которым можно подсунуть плагиат и компиляцию, то уж это личные проблемы членов кафедры.
Он же сам делать из себя придурка не хочет и никому не позволит.
Сидящая рядом парочка повернула его мысли к новой хорошенькой аспирантке. Сидит небось, бедняга, вместе со всеми, читает работы и клянет Оборина последними словами. Может, вернуться на кафедру, сесть рядом с ней и взять у нее часть работ? Хороший повод сблизиться.
