Забери меня

Мне плохо.

— Ничего, сейчас хорошо будет, — он пытается расстегнуть пояс у нее на джинсах и усмехается так ублюдочному, уверенный, что все будет как он хочет.

Девица что‑то лопочет, но сопротивление все слабее, движения вялые замедленные, и голова как‑то обессиленно запрокидывается назад. Тонкая рука на миг упирается в мужскую грудь, а потом безвольно падает вниз.

Да она обдолбанная в ноль!

Сама наглоталась или накачали? Смотрю на урода, который пытается стянуть с нее штаны, и с абсолютной четкость понимаю, что не сама.

И снова здравый смысл отступает. Казалось бы, дура заслужила такое отношение. Может, ей вообще не впервой вот так под кайфом подставлять задницу кому попало. Может, ей это даже нравится. Но я снова бешусь. В этот раз на столько, что тормоза окончательно отказывают.

Отрывисто стучу по косяку и распахиваю дверь.

— Так‑так‑так… И кто это у нас здесь?

Придурок отпрыгивает от девицы, роняет еще запакованный презерватив на пол и поворачивается ко мне с осоловевшим видом.

Тоже обдолбаный, только его не размотало как эту рыжую бестолковую куклу.

— Не рано ли резину достал? — холодно интересуюсь у него, — еще даже с кнопкой на штанах не справился.

— Мужик, проваливай, — щенок что‑то пытается тявкать, скалится, — не видишь, у нас тут приват.

— Я вижу накачанную девицу, которую ты собрался оприходовать против воли.

— Она не против.

— Да ты что?

Подхожу ближе и, зарывшись пятерней в рыжую гриву, рывком заставляю девчонку поднять голову. Руку обжигает, будто к настоящему огню притронулся.

— Все у нее хорошо.

— Сейчас проверим, — достаю из заднего кармана телефон. — Ментам знакомым позвоню, мигом разберутся, кому тут хорошо, а кому не очень.

— Эй, чувак! — парень тут же идет на попятный, — какие менты… мы ж просто…

Затыкается, напоровшись на мой взгляд. Нервно дергает острым кадыком, а потом как ополоумевший теленок бросается мимо меня к дверям.

Дебил!

Рыжая тем временем сползает на пол и растекается по нему кривой лужей.

Бросить бы, но я снова почему‑то остаюсь. Мало того, что остаюсь, так еще и пытаюсь поднять ее вялую тушку:

— Подъем.

— Уходи, — отмахивается и случайно плюхает ладонью мне по морде. Даже не замечает этого, пытается снова улечься, свернувшись в клубочек.

Я вообще в шоке. Тру щеку и пытаюсь найти хоть одну причину, по которой я должен находиться здесь, с ней. Нет таких причин.