Забери меня

Тогда почему меня накрывает? Челюсти сжимаю так, что еще немного и зубы раскрошатся. Кулаки тоже сжимаю, до побелевших костяшек.

Я злюсь, хочу отбросить в сторону телефон, утопить его а бассейне, но не могу.

Как привороженный продолжаю наблюдать в замочную скважину за ее жизнью.

Новые туфли на высоком каблуке. Им, наверное, грош цена, но я не могу оторваться от изящных щиколоток. Шорты, из которых вот-вот вывалится задница.

Выпяченные губы. Вульгарные фотографии еды и прочий ширпотреб. Лерка любила говорить, что я ничего не понимаю в трендах.

Я сам себе тренд. Но эти чертовы фотографии не отпускают.

Нельзя было их смотреть пьяным. И трезвым тоже. Вообще нельзя. Потому что они вызывают дикое желание позвонить и спросить: какого хуя, Лерочка? Какого, мать твою, хуя?!

Это желание жжет изнутри, с каждым мигом набирая обороты. Оно сильнее всего, что я испытывал за эти дни. Настолько дикое и необузданное, что нет сил с ним бороться. Даже стальная выдержка и непробиваемая логика, которая семафорит всеми стоп-сигналами, не вывозят этого напора.

Я допиваю стакан, наполняю снова до самых краев и набираю ее номер.

Я удалил его в тот же день, как отправил в отставку, но проклятые цифры отпечатались на подкорке. Стоило только подумать о них — запылали алым перед глазами.

Она не отвечает. И мне остается только слушать размеренные гудки. Поплывшими пьяными мозгами пытаюсь вспомнить разницу во времени и сосчитать, который у нее сейчас час. И никак.

В висках шумит собственное сердце, и я даже вдыхаю в такт гудкам.

Это явно знак, что не стоит заниматься всякой херней, но упрямый баран во мне не сдается. Снова набираю. Жду, заводясь с каждым мигом все больше.

Опять тишина.

Еще звонок. И еще один…

— Чего тебе? — наконец раздается в трубке. Без приветствия. Раздраженно. Будто ей позвонили с навязчивой рекламой банковских услуг.

На заднем плане гремит музыка, слышен смех и чужие голоса.

От последних пружина в груди стягивается на максимум, грозя сорваться в любой момент.

— Ты где?

— Не твое дело, Барханов.

Она права, но от ее голоса — наглого, звонкого и яркого — я хмелею еще больше:

— Я просто спросил.

— Я просто ответила, — парирует она, добивая остатки моего здравомыслия.

— Как всегда шляешься.

— И это тебя тоже не касается.

— С кем? — сам не замечаю, как начинаю требовать.