Забери меня

Нравится ее отзывчивость в постели. Я леплю из нее то, что хочу, прививаю вкус к хорошему сексу и экспериментам. Лерка только охает, когда я делаю с ней что-нибудь «противозаконное», а потом смеется и провоцирует на дальнейшие подвиги.

Мой рыжий ураган, которым я никак не могу насытится. Когда-нибудь это произойдет, но пока я пью наше общение жадными глотками.

Сегодня у нас обед в крошечном, но уютном Мерлене. Об этом месте мало кто знает. У него нет рекламы и ярких вывесок, зато высокий ценник и особая атмосфера.

Не для всех.

Я, не торопясь черпаю суп, а она самозабвенно всасывает длинные спагетти. Ее губы блестят от соуса, снова наталкивая на мысли, что для них есть лучшее применение. На моем члене. Глубоко, так чтобы слезы на глазах выступили, а шелковый горячий язык порхал по стволу…

— Фто? — замирает, перехватывая мой взгляд. Потом втягивает конец макаронины и тянется за салфеткой. — Чего ты на меня так смотришь?

Я усмехаюсь:

— Тебе лучше этого не знать.

— Почему?

— Маленькая еще.

— Так! Попрошу без оскорблений.

— Ешь уже, личность.

С аппетитом у Леры все в порядке, поэтому она наматывает макароны на вилку и уминает их с таким кайфом, что мне даже завидно. Хотел бы я получать столько удовольствия от простых вещей.

— Ты так смотришь, будто хочешь попробовать, — протягивает вилку мне.

— Нет, спасибо.

— Ладно тебе. Никто не смотрит. Тяпни! — подначивает меня и с какого-то лысого хрена я ведусь. Съедаю эти несчастные макароны и чувствую себя редкостным идиотом.

Вознесенская чопорно кивает:

— Молодец. На человека становишься похож, а не на карася замороженного.

За карася, конечно, потом получит. Она это понимает. И ей плевать. Облизывает сочные губы, прекрасно зная, что я на них залипаю. Улыбается.

Я тоже улыбаюсь. Но спустя ровно тридцать секунд сказка рушится.

Двери распахиваются и в зал входит Щеглов. Наши бизнесы не связаны, но мы регулярно пересекаемся на благотворительных вечерах и прочих сомнительных мероприятиях.

Ему около пятидесяти. Неприятный. На макушке лысина, брюки едва удерживаются на объемном животе, а еще он постоянно промакивает платком потный лоб и делает громкое «пфф».

Наши взгляды пересекаются практически сразу. Он кивает с дежурной улыбкой, а потом цепляется взглядом за огненную шевелюру. В этот момент Лерка, как назло, громко роняет вилку в тарелку. Грохоту на весь зал.

— Да чтоб тебя! — в сердцах произносит она.