Забери мою жизнь

Ларнис оглянулся, и в его глазах я увидела печаль и страх. «Я боюсь за тебя!» – читалось в них, но вслух он сказал:

– Будем помогать вместе.

Глава 25

Ларнис

Главное ведомство охраны порядка напоминало крепость. Да оно и было крепостью в прошлом, когда на месте большого города стояло поселение, окруженное крепкими стенами. С тех пор часть крепостных сооружений разобрали, но и оставшихся с лихвой хватало, чтобы разместить гарнизон городских стражников. Здесь же располагалась тюрьма, часть бывшей крепости, которую в народе так и называли – Черная.

Я давно перестал задаваться вопросом, почему я это знаю. Знаю, и все.

Особняком стояло двухэтажное неприметное здание – прозекторская, где в стазисе хранятся тела, если дела об убийстве еще не закрыты. Дознаватели время от времени возвращались к ним, теперь и нам с Лети предстояло посетить мрачное место.

Господин Тинер встретил нас у ворот крепости и, предъявив охранникам у входа фибулу с аметистом, провел за собой.

Мы словно оказались в другом мире, куда более мрачном и суровом, чем тот, что ждал нас снаружи. Неказистые постройки, двор, раскисший от осенней грязи. Даже небо и то словно выцвело, набрякло дождем. Ни деревца, ни травинки.

– За мной, – коротко приказал старший дознаватель и за все время, пока мы шли к строению грязно-серого цвета, больше не произнес ни слова.

Лети сосредоточенно шагала вперед, приподняв подол платья, чтобы не испачкать его. Она не жаловалась, но я понимал, как сильно ей не по себе. И это мы еще не видели убитых.

В прозекторской нас ожидал угрюмый орк, сидящий на посту дежурного.

– Нам нужна свободная комната для работы и материалы С67 и С68, – отрывисто бросил наш сопровождающий и протянул дежурному бумагу с печатью, потом посмотрел на бледную Лети, качнул головой и добавил: – Пожалуй, сегодня только материал С68.

Орк отпер ящик стола, забряцал ключами, вынул один.

– Второй кабинет. Подождите несколько минут, я все подготовлю.

Тяжело ступая и ворча, он удалился по коридору. Грохнула, отворяясь, дверь в подвал, заскрипели, колеса тележки, на которой перевозили тела.

Я посмотрел на Лети. Моя бедная девочка, в лице ни кровинки.