И, как мне кажется, вечер прошёл вполне успешно.
Вечером барон Гейл прислал мне с посыльным очаровательный небольшой букет мелких пахучих роз, который полагалось носить с собой в театре. Я невольно вспомнила “Даму с камелиями” и приняла цветы с благодарностью. Засуетившаяся тётушка, которая вышла в холл проводить меня, принесла из своей спальни очень симпатичный портбукет[4] из перламутра с позолотой и несколькими мелкими речными жемчужинами. Она же и объяснила мне, как этой штукой пользоваться.
– Вот видишь? Здесь есть ножки: когда сядете, портбукет можно будет поставить как вазочку.
Раньше внутри был мох, его пропитывали водой, и цветы не вяли, а теперь… Даже не знаю, что и делать!
– Можно положить внутрь лоскут мягкой ткани?
– Что ж, раз нет ничего лучше…
К приезду барона я успела вдоволь налюбоваться и на своё платье с небольшим декольте, и на новые атласные туфельки. И с благодарностью приняла от тетушки ещё один подарок – тончайшую кружевную шаль.
– Если вечером станет прохладно, накинешь ее на плечи.
А пока носи вот так…
Руки полагалось слегка согнуть в локтях. Шаль свободной драпировкой шла по пояснице, и два её длинных конца мягко лежали на предплечьях. Последний штрих, который мне подсказала портниха – белые лайковые перчатки.
Джейж уже спала, а Ирвин наблюдал за этими сборами очень внимательно и не слишком радостно. Даже поцеловать меня перед выходом не захотел.
Комедия, которую мы смотрели, показалась мне несколько унылой. Но всё же это был выход в люди, и я с удовольствием приобщилась к местной культуре.
Полюбовалась на нарядных дам и оценила женские туалеты. Успокоилась, когда поняла, что выгляжу вполне пристойно. Мы выпили в антракте по бокалу шампанского. И уже на пороге своего дома, постучав в дверь и ожидая, когда горничная откроет, позволила Алексу поцеловать мне руку.
К сожалению, с этого момента отношение Ирвина к Алексу изменилось. Брат не захотел присутствовать на следующем обеде, сославшись на то, что у него нет аппетита.
И даже когда Алекс ушёл, резко отказался от пирожного, заявив:
-- Не больно-то они мне нужны. И нечего ему сюда таскаться постоянно! Его что, дома не кормят?! Ходит тут, людей объедает…
Глава 51
Я не могла понять, чего больше в неприязни Ирвина: ревности или страха. С ним пробовала говорить тетушка Ханна, но брат, при всей любви к ней, на контакт не пошел и объяснять ничего не стал."
"Я пробовала говорить с ним сама, но результат тоже был какой-то невнятный.
