Ирвин слушал мои разглагольствования о том, что Алекс Гейл – хороший человек, что он не сделал и не сделает Ирвину ничего плохого, что нам всем интересно и хорошо вместе – и отрицательно мотал головой, предпочитая отмалчиваться, а не возражать. Мы чуть не поссорились, когда я напомнила ему про Кловиса и Увара.
-- Помнишь их?! Что, лучше было бы за Увара замуж выйти? Ты представляешь, как бы мы сейчас жили?!
-- Ты сама тогда говорила, что взамуж не хочешь! А теперь чего?! – он был искренне возмущен моим «предательством».
-- Ирвин, мне кажется, ты сам придумываешь себе страхи… Во-первых, я еще не собираюсь замуж за господина Гейла…
-- А то я такой дурной, и не понимаю, чего он сюда выхаживает! – перебил меня брат.
-- Во-вторых, ты же сам видел, что с господином Гейлом очень интересно проводить время. Вы играли с ним в клеточный бой, он подарил тебе замечательную настолку. Согласись, ты любишь играть с ним в «Пещеру сокровищ». Что плохого в том, что он будет приходить к нам в гости и дальше? Я же стану от этого меньше любить тебя…
К сожалению, все это оказалось бесполезным: Ирвин не шел на контакт, иногда просто взрываясь от уговоров и собственного раздражения.
Он перестал выходить со мной и Алексом на прогулки, а когда барон заметил это, он попросил у меня позволения самому побеседовать с упрямым братцем.
В один из будних вечеров, когда семья только-только поужинала, Алекс Гейл привез к нам в дом больших размеров деревянную коробку и устроился с Ирвином в столовой, где горничная торопливо убрала со стола.
Дверь барон предусмотрительно закрыл, но я, не обращая внимания на недовольство тетушки Ханны, периодически подходила и прислушивалась.
Понять, о чем говорят, было совершенно невозможно. Я заметила только одно: если изначально слышался только голос Алекса, то минут через тридцать Ирвин стал отвечать ему, а ближе к концу визита голос брата звучал даже чаще, чем голос гостя.
Я вышла проводить барона в холл и не смогла удержаться от вопроса:
-- Господин Гейл, скажите, о чем вы с ним разговаривали?
Алекс неловко улыбнулся и откинул крышку со своей деревянной коробки, стоящей у его ног.
Там, завернутые в куски промасленной мешковины, лежали какие-то непонятные детали и инструменты. Пахло это все… Довольно противно это пахло. Сочетание смазочного масла и керосина – так себе аромат. Алекс закрыл свои благоухающие сокровища и с мягкой улыбкой ответил:
-- Я поделился с ним своими мыслями о керосиновых лампах и показал, как их можно улучшить.
