Я помню, как рыдали от счастья женщины в мастерской, боясь даже заговаривать о скором окончании войны. У большей части из них мужья были на фронте, и многие получили похоронки. А эта новость давала нам надежду. И не было ничего слаще этой надежды!
Может быть, именно ожидание скорого мира привело к тому, что я как-то расслабилась. Организм же отреагировал на расслабление весьма своеобразно: во второй половине лета, когда уже объявили тридцатидневное перемирие, я слегла с сильной простудой.
Слава Богу, это не было воспалением лёгких, но распухшее красное горло мучительно болело и постоянно пересыхало. Высохнув же, кожа болезненно стягивалась, вызывая мучительную резь и слезы на глазах. Чтобы убрать резь, требовалось выпить хотя бы глоток воды, а делать это было неимоверно больно. Каждый глоток давался со слезами. Есть я не могла вообще и за эти полторы недели изрядно исхудала. Слабость была очень сильной, и обеспокоенная тётушка Ханна даже ходила в храм и ставила свечку за моё здоровье.
Оттуда она принесла святой воды и обрызгала мне всю кровать.
Я не сердилась на Ханну и стоически вытерпела процедуру, но когда однажды утром без слёз смогла выпить пару глотков тёплого травяного отвара, была просто счастлива. Пусть тётушка думает, что мне помогла святая вода, но я-то точно знала, что просто болезнь пошла на спад. Я ещё очень сильно кашляла, но все же чувствовала себя немного лучше."
"Первый раз из дома я рискнула выйти только в последнюю неделю лета.
Тёплый полдень ошеломил меня запахами травы и гудением толстого шмеля. Ханна, аккуратно поддерживающая меня под локоть, потребовала у Нэнси плед и, усаживая в лёгкое плетёное кресло на заднем дворе, чуть ворчливо выговорила:
-- Ты после болезни совсем слабенькая. Так что не сопротивляйся – лучше ноги укрыть.
Лия сидела возле песочницы, наблюдая, как Джейд с помощью Ирвина старательно строит небольшой замок. Детям выдали ведро воды, чтобы смочить песок, и я с улыбкой наблюдала за растущим архитектурным сооружением, понимая, что этих чумазиков придётся отмыть, прежде чем их пустят за обеденный стол.
Тётушка Ханна удобно расположилась в кресле-качалке рядом и достаточно быстро задремала. Кружевная тень от куста медленно смещалась к нашим ногам. В курятнике громко и победно заверещала несушка, и я сонно подумала, что надо будет послать кого-то собрать яйца.
