Зато у человека рядом с церковью возникало чувство, что там, за добротными дверями храма, существует какая-то другая, чистая и красивая жизнь. Обман, конечно, но очень притягательный."
"Прямо к стене церкви примостился длинненький ладный домик, хорошенький, как игрушка: на окнах белоснежные занавесочки, из кирпичной трубы легкий дымок к небу. А на чистом крыльце – прислоненный к стенке веник, чтобы смести с сапог снег и уличную грязь. Постучала…
Дверь мне открыла служанка в белом чепце и белом же переднике.
Мне, уже привыкшей видеть местных в грязных заштопанных шмотках, эта пышнотелая румяная тетушка показалась воплощением домашнего уюта. Строго нахмурив брови, она спросила:
– Чего тебе?
-- Я хотела бы поговорить с отцом Паулем.
-- От в церковь придешь, там и поговоришь, – служанка попробовала захлопнуть створки, но я нахально сунула ногу в огромном сапоге между порогом и дверью.
-- Ишь ты, чего творит! – голос ее стал слегка визгливым от возмущения.
-- Кто там пришел, Эрнестина? – раздался вопрос откуда-то из глубины домика.
-- Девка какая-то нахальная, господин пастор, – возмущенно глядя мне в глаза, крикнула в ответ женщина.
-- Ну, пропусти ее, пожалуй… – раздался не слишком довольный голос.
-- Вот еще! – прошипела служанка, неожиданно сильно толкая меня в грудь.
Я невольно отступила, и дверь щёлкнула у меня перед носом…
Может быть, живя в этом мире, я слегка одичала, но страха перед этой чистенькой теткой у меня не было совершенно. Зато у меня была цель, и я собиралась ее добиться.
А потому забарабанила в дверь обоими кулаками. Через некоторое время вредная баба все же вынуждена была впустить меня, прикусив от негодования нижнюю губу. Впрочем, в комнату она меня не впустила, загородив проход:
-- Стой здесь и жди! Неча мне тута грязи таскать! Сейчас господин пастор выйдет.
Господин пастор оказался довольно пожилым, сахарно сладким старичком с длинными белоснежными кудрями, декоративно разложенными по плечам вишневой бархатной домашней куртки.
Он действительно вышел в небольшую прихожую и, присев на уютный стульчик, окинул меня внимательным взглядом:
-- Говори, дочь моя, какая беда вынуждает тебя беспокоить меня в это время? – он вздохнул, благочестиво перекрестился и картинно сложил сухонькие ручки на коленочках.
Глава 12
Я смотрела на пастора, и мне казалось, что он из того типа людей, кто готов сделать что угодно, лишь бы его не беспокоили лишний раз.
