Я вдохнула, надеясь, что правильно оценила господина Пауля, почти машинально перекрестилась и заговорила. Проблему свою я объяснила кратко и точно:
-- Господин пастор, староста Кловис принуждает меня выйти замуж за его сына. У него нет соглашения, подписанного моей покойной матерью. Я сегодня получила на руки документы: паспортный лист и домовую пропись. Теперь родительский дом принадлежит мне. Замуж за нищего третьего сына я не желаю: отец не сможет ему собрать хорошее приданое, так как недавно отделил второго сына.
А нищий муж мне не нужен: у меня на попечении остались двое маленьких детей от второго брака матери.
Выражение лица пастора Пауля стало грустными и недовольным. Тем не менее, он совладал с собой и мягко начал:
-- Дочь моя, не годится девице столь юного возраста жить самостоятельно. Господь лишил тебя благотворного влияния родителей, но взамен в милости своей посылает нечто большее: возможность жить, ни о чем не беспокоясь, за спиной у собственного мужа! Стоит ли тебе, девица, противиться воле Божией.
Излишнее сребролюбие не украшает тебя, а вот скромность и почтение к мужу и его родителям возрадуют сердце Господа. Иди с миром, дитя мое, и смиренно неси свой крест…
-- Господин пастор… – даже не задумавшись, перебила я старичка. – Сегодня я беседовала с законником. Он дал мне несколько хороших советов. Я, разумеется, не смог сама пожаловаться в консисторию. Но я могу нанять писца, где изложу все то, что сказала вам.
Ну и, конечно, не забуду добавить, какой ценный совет выслушала от вас сейчас. Мэтр Барди четко разъяснил мне: браки по принуждению незаконны. Вы будете поддерживать такой брак?
Лицо у пастора стало еще более скорбным, бровки совсем сошлись на переносице. Он открыл было рот, но, так и не найдя, что сказать в ответ на мою наглость, закрыл его. Нахмурился еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже и некуда, и, глядя на мои сапоги, забарабанил пальчиками по собственному колену.
Пастор думал и взвешивал, решая, чью сторону выбрать в этом конфликте.
Наверняка, к старосте он питал значительно больше уважения, чем к девице, ворвавшейся сейчас в его дом. Однако староста пастору всегда кланялся и лебезил перед ним. А вот девица стояла прямо в его чистеньком доме и угрожала не просто неприятностями, а скандалом и жалобой прямому начальству: угрожала написать в консисторию. Думал пастор медленно.
