Забракованные

Малыша она очень хотела.

Не помогло. Даже Досс не сумел помочь. А разгневанный Эйдан, вновь не получивший наследника, рвал и метал, и был особенно жесток.

А пару недель спустя стал требовать ее в свою постель еженощно и обещал не останавливаться, пока она снова не забеременеет. Тогда и начались эти боли. Фантомные, как называл их Досс, красноречиво покручивая пальцем у виска и намекая, что его «трудной» пациентке требуется лечение совсем другого плана. На шрамы на ее запястьях он поглядывал украдкой, но ни разу так и не спросил об их происхождении.

Что сказать, целитель Досс никогда бы не занял свое место при дворе, если бы не был достаточно умен и осторожен. А задавать щекотливые вопросы Бриверивзам было чревато.

— Все готово, леди Бриверивз, — заглянула в комнату молоденькая служанка, которую Эйдан нанял на работу всего несколько дней назад.

Слуги в доме менялись часто. Кто-то увидел лишнее, кто-то бросил на хозяина чересчур откровенный взгляд. А одна девушка, новая горничная, только-только взятая в особняк, бесследно пропала как раз после второго выкидыша Амелии и вспышки гнева Эйдана.

Естественно, младший Бриверивз сказал, что знать не знает, куда могла подеваться глупая девчонка. То же он сказал людям из Королевского сыска. То же — в грубой форме — матери несчастной, которая несколько недель оббивала порог их дома, пытаясь хоть что-то выяснить.

Амелия ничего не знала, у нее не было доказательств. Когда пропала девушка, она лежала в бреду. Но страшные подозрения не покидали.

Насколько далеко мог пойти Эйдан в своей безнаказанности?

— Спасибо, Лисси, — поблагодарила Амелия и встала. Только теперь убрала ладонь с живота, хотя боль отступила еще несколько минут назад.

Внезапно посетила малодушная мысль сказаться больной и уйти наверх, чтобы не проводить вечер в компании сразу двоих Бриверивзов, но Мэл зарубила ее на корню. Что даст один вечер? Нет смысла бегать, когда сбежать все равно не получится.

Служанки уже и след простыл, а Мэл убрала недописанное письмо в ящик стола и только после этого последовала к дверям.

Письмо не запаковывала и не забрала с собой — Эйдан все равно всегда читал все, что она отправляла отцу.

Стол был накрыт на три персоны. Расставлены напитки и холодные закуски, разложены салфетки.

Амелии вдруг захотелось сорвать со стола эту белоснежную скатерть вместе с посудой. Чтобы все это внешнее великолепие с грохотом рухнуло на пол. Чтобы…

В дверь позвонили, и слуги бросились открывать.