Забракованные

Амелия моргнула, поняв, что задумалась о причинах появления внезапной седины слишком глубоко и не вовремя (не иначе как до конца не проснувшись), и даже пропустила момент, когда спутник повернулся к ней лицом и впился в нее своими льдистыми, почти бесцветными глазами.

— Слушаю, — откликнулась она, заставив себя не отводить взгляд. — Разумеется.

В ответ на явную ложь Монтегрейн скривился.

— Я пытаюсь с вами договориться, а вы смотрите на меня так, будто у меня во лбу рога!

На самом деле, она смотрела не на лоб, а выше — на волосы.

— Договориться? — переспросила Амелия недоверчиво. Он это всерьез?

Монтегрейн досадливо закатил глаза.

— Вы меня вообще слушали? Скоро к нам начнут наведываться гости, поздравлять с бракосочетанием…

— Совать нос везде, где только смогут дотянуться, — понятливо закончила мысль Мэл.

Высшее общество — высочайшая любовь к сплетням. Это ей удавалось прятаться в тени большую часть своей жизни. Имя Монтегрейна никогда надолго не сходило с уст столичных сплетников, несмотря на то, что тот годами не появлялся в Цинне.

На сей раз на лице мужчины проскользнуло нечто похожее на улыбку, правда, лишь на мгновение — он быстро взял себя в руки.

— Рад, что вы это понимаете, — ответил серьезно. — Давать почву для сплетен не в ваших и не в моих интересах. Поэтому я предлагаю договориться.

— Притворяться счастливой супружеской парой? — уточнила Амелия почти весело.

Она словно родилась для того, чтобы играть эту роль, снова и снова. Снова и снова…

Подмывало рассмеяться, но Амелия не собиралась устраивать истерик — сдержалась."

"Монтегрейн что-то заметил в ее лице, но от комментариев так же воздержался, опять уставился в окно.

— Только при посторонних.

Значит, всегда и при всех, перевела для себя Мэл. В ее случае посторонними были все.

— Это не составит проблем, — заверила она.

— Ваша помощница?.

Амелия покачала головой, несмотря на то что собеседник уже не смотрел в ее сторону.

— Я не посвящаю слуг в личные дела.

«Для их же блага», — закончила мысленно. Жизнь с Эйданом многому научила Амелию, в первую очередь тому, что правда может стоить кому-то жизни. Кажется, Монтегрейн воспринял ее слова по-своему и снова скривился. Амелия предпочла промолчать.

— Я тоже не собираюсь посвящать своих людей в причины заключения нашего брака, — продолжил мужчина.