Забудь меня, Эй

И не факт, что он при таких обстоятельствах обрадуется дочери, если уж его жена такая стерва, что шантажирует сыном, то что она устроит, когда узнает, что у мужа есть дочь на стороне? Роман точно не захочет это афишировать, и Дашку признавать не станет, тогда к чему все эти страдания? Им нужно разойтись с концами и точка.

Прощание вышло скомканным и нерадостным. Саша снова благодарила Романа за прекрасный день, — а он и в самом деле получился прекрасным, — но тот смотрел в сторону, и лишь когда она умолкла, одарил ее непонятным взглядом, было ощущение, что он едва сдерживает то ли гнев, то ли раздражение, совсем не так она хотела с ним расстаться.

Она вообще не хотела расставаться, но он ей дал понять совершенно определенно, что с женой разводиться не намерен, а с женатыми мужчинами Саша принципиально не имела дел. Ей хватило Игоря, который таскал цветы, брал ее измором, клялся, что с женой они давно живут как добрые соседи, и он не уходит только потому, что жена очень слаба и вечно болеет.

А когда она, наконец, уступила и встретилась с ним один единственный раз на съемной квартире, он потом пришел и, пряча глаза, сообщил, что жена вдруг чудесным образом излечилась и даже забеременела от мужа-соседа.

Сашка тогда только вздохнула облегченно и вытолкала Игоря в шею, она даже порадовалась за его жену — хорошо, что та здорова и ждет ребенка, а то, что муж с гнильцой, что поделать, наверное, он ей и такой хороший. С тех пор стенания о непонимании с женой и проживание с ней на одной территории по нелепой случайности воспринимались Сашкой исключительно с юмором и под настроение.

Без настроения могла и послать в известном направлении, а еще лучше сообщить, что разговор записан на диктофон и будет отправлен жене в качестве подарка на восьмое марта. Или Новый год, все зависело от времени года. Такое сообщение эффект имело феерический, мужчина из кроткой недолюбленной и недоласканной овечки превращался в разъяренного бодливого козла, машущего рогами и трясущего бородкой.

— Вы сердитесь? — она попробовала заглянуть внутрь него, но не смогла преодолеть холодный льдистый барьер.

— Сержусь,  — все так же глядя в сторону, ответил он,  — только сержусь я исключительно на себя, Саша, — и сел в машину.

А вот Роману Сашка верила, почему-то верила и все, но исключения из правил не стала делать даже для него.

Вечером пришло привычное «Спокойной ночи», и она не ответила.

Ее хватило ровно на три дня.