Я же мечтала услышать нечто подобное из уст своего некогда любимого мужчины!
Вот только не тогда, когда он вконец оскотинился. Не тогда, когда назад дороги уже нет!
– Я тогда поищу в интернете информацию, – говорю я, на что плечи мужа напрягаются.
– Не надо. Я сам что-нибудь придумаю. Есть у меня один знакомый. В свое время они с женой обращались за помощью к сурмаме. Думаю, он сведет меня с нужными людьми, кто всем этим занимается.
Не будет никакой сурмамы. У него и в мыслях этого нет, потому что ему не дает покоя ребенок от любовницы.
Не удивлюсь, если план Матвея заключается в том, что она и выступит в качестве суррогатной матери. Она и родит нам ""нашего"" ребенка.
– Как скажешь. Я полностью доверяю тебе в этом вопросе, – с благодарственной улыбкой глажу его по щеке, а он чмокает мою ладонь, верит, что я как дура купилась.
– Кать, а почему ты мне не перезвонила? Ты же говоришь, что увидела от меня сообщения.
А вот и те самые оплошности, которых я так боялась.
Думай! Выкручивайся!
– Я пришла в себя только под утро.
Хотела тебе позвонить, но сеть все никак не могла поймать. Там глухо, как в танке. До самого обеда я билась с врачами, чтобы они меня отпустили домой, – отвечаю вполне правдоподобно, причем ни один мускул на лице моем не дрогнул."
"– Но ты же могла спросить у кого-нибудь телефон, – Матвей напирает.
Я усмехаюсь и отмахиваюсь.
– Ты же меня знаешь, я привыкла самостоятельно выпутываться из трудностей, не прибегая к посторонней помощи.
Цокнув языком, Матвей вновь увлекает меня в объятия.
– Знаю, солнце мое. Ты у меня чертовски упрямая. За это я тебя и люблю.
Эти телячьи нежности меня доконали уже!
– Ты не возражаешь, если я приму душ? – выпутываюсь из его объятий, оттягиваю ворот своего платья и деланно принюхиваюсь. – Кажется, я вся пропахла больницей.
– Тебе так кажется. Но я не возражаю, сходи, отдохни сегодня как следует, а завтра съездим в клинику, – Матвей приводит меня в замешательство.
Сердце ухает камнем вниз. Разбивается вдребезги.
Только не это.
– Зачем?
– Провести повторное обследование. Нам надо убедиться, что провалы в памяти никак не повлияют на твою мозговую деятельность.
– Да все в порядке с моей мозговой деятельностью! – посмеиваюсь нервно, не в силах усидеть на месте. Подо мной словно угли раскаленные.
– Я нисколько не сомневаюсь, но перестраховка лишней не будет! А после заедем в полицию и напишем заявление о нападении, – щелкает меня по носу и уходит в столовую, чтобы сварить себе кофе.
