Лукьянов поигрывает бровями и демонстрирует мне похотливую ухмылку. Урчит, точно кот, выпрашивающий сметану.
Он вскользь пробегается по мне взглядом и едва заметно вздрагивает от увиденного.
– Ты что, в нашу походную палатку нарядилась? – тычет он на мою пижаму пальцем и брезгливо кривит губы.
– А это мой дорогой, ""ждун"", – расправляю на себе необъятную вещь мышиного цвета с мордой известного персонажа. – Правда же, она классная?
– Ага, класснее еще не видел, – кивая заторможенно, соглашается, а по вытянутому лицу и не скажешь, что вещичка зашла.
Просто Матвей привык лицезреть меня в красивом нижнем белье. Никогда я не позволяла себе предстать перед ним в обычной хлопковой ночнушке. Всегда отдавала предпочтение кружеву и шелку.
Ради него, кобеля такого, старалась. Да вот только все без толку!"
"– Ждун, говоришь? Это что, какой-то намек? – слышится подозрительность в голосе и взгляд его сосредоточен на моем лице. – Ну и чего же ты ждешь, позволь узнать?
""Твоего краха!"" – вертится на языке.
– Как чего? Того дня, когда нам можно будет заняться любовью! – восклицаю я.
Лукьянов протяжно хмыкает, сканируя ""двухместную палатку"", в которой если кто-то и может предаться любви, то разве что микробы.
Вижу, он в полной мере не оценил мою находчивость.
Стоит предо мной, как истукан, потерявший связь с реальностью. И тут вдруг он резко хватается за горло всей своей пятерней, начинает с усилием прочищать глотку.
– Что-то мне нехорошо. Дышать нечем… горло опухло, – молвит он между хрипами.
Ну наконец-то! А то я думала, у него выработался иммунитет к моим ""секретным"" духам, на которые у него аллергия.
Помнится, не сразу я поняла причину его удушья. А как дошло, так сразу запрятала флакон подальше. А Матвею я не рассказала. Неудобно было, ведь эти духи он сам же мне и подарил… А со временем как-то забылось об источнике аллергена.
Но я и не предполагала, что когда-нибудь еще воспользуюсь ими.
И вот их час пробил!
– Дорогой, что с тобой? Принести воды? Жди, я мигом, – подрываюсь с места, как ошпаренная, разыгрывая ужас и панику.
– Не надо, – каркает он, выставляя руку в мою сторону, снова прочищает горло. – Просто нужно подышать свежим воздухом. Я пойду к себе в кабинет.
– Ты уверен? А то может, в ""скорую"" позвонить.
– Нет, это пройдет скоро. Открою там окно и еще немного поработаю.
– Как скажешь, только долго не засиживайся, – с беспокойством провожаю его до порога, усмиряя внутреннее злорадство.
