Мне даже нечего ему ответить.
Обидно до слез, и я просто сползаю по стенке, пряча лицо в коленях, чтобы громко, как белуга, зареветь.
Все мужики — козлы.
А я — самадуравиновата.
Миллер подходит — я слышу тяжелые шаги.
Что-то падает мне на голову.
Что-то пахнущее подсушенными ирисами и колкими дольками лайма.
— Сопли подотри, Заяц, и приходи ужинать.
Когда уходит, поднимаю руку, нащупываю теплую мягкую ткань его футболки. Вытираю слезы, но они снова текут, и нос забит, так что, когда сморкаюсь, звук получается, как будто трубит простуженная слониха.
Бармаглот выразительно ржет из кухни.
Вот же гад!
Глава сорок третья: Март
Есть женщины, с которыми каждый день — как на войне.
Сегодня у нас военные действия в активной фазе, и мы хотим друг друга убить.
Завтра — партизанская война, она обижается, начинает присылать какие-то идиотские пространные сообщения с «типа смеющимися» смайликами.
А через неделю — пассивное перемирие, мы трахаемся и все хорошо, просто и максимально понятно.
Но стоит сделать шаг в сторону — и снова война, снова стрельбы, снова гранаты и долбаные партизанские вылазки на территорию моего покоя и внутреннего комфорта.
У меня бывали женщины, с которыми были затяжные периоды перемирия и короткие «профилактические» войны, чтобы потом интереснее было мириться.
Бывали женщины с целыми тренированными «партизанским» отрядами в голове.
Бывали всякие.
Но в Алисе сочетается все сразу, причем с такими короткими интервалами, что я уже начал бояться ей звонить, чтобы не услышать, что она дуется, потому что я думал, что у нас перемирие, а у нее там полным ходом война и перегруппировка войск.
Когда в среду вечером позвонила бухая в хлам Маша и сказала, что кроме меня спасать ее некому, и если я этого не сделаю, то для похоронных венков она предпочитает розовые гвоздики, пришлось бросать все и ехать вытаскивать ее жопу из неприятностей.
Оказывается, они с подругой где-то крепко надрались, а потом решили покататься по Москве под «Ленинград». Ну и, само собой, влетели.
И не просто так, а в какого-то крутыша.
Хорошо, что на такие случаи у меня есть пара знакомых — и после нескольких звонков и моего денежного «извинения» конфликт был исчерпан.
Я отвез Машу домой.
Всю дорогу она ныла, как ей плохо, как о ней все забыли и как она страдает от того, что я не разделяю ее любви.
Пришлось остаться на ночь.
А утром она тупо влезла ко мне в душ.
Со всеми последствиями, которые могут случиться у людей, практикующих секс без обязательств.
