Чокаемся, выпиваем, и Танян снова заводит свою пластинку. — Хочешь, чтобы был и умный, и успешный, и перспективный, и свободный. Чтобы заботился и сопли тебе вытирал, как маленькой. Ну и чтобы бицепсы, кубики и вот это вот все. А недостатки у твоего этого Франкенштейна есть?
— Пусть курит, — охотно соглашаюсь я. — И матерится. Хотя, Андрею мат не идет. Он, когда ругается — как дурачок.
Мы обе хихикаем, потому что час назад, когда из меня хлестали эмоции, все вчерашние события я, как обычно, не просто вырыдала, а разыграла целый спектакль.
Ну, чтобы было понятно, как все плохо на самом деле. Ругающийся «Март» Танян очень повеселил — икала полчаса.
— Нет, подруга, мат и сигареты — это не недостатки! — Еще немного — и Танян врубит «коуча по семейным отношениям». — А вот если он бабник, как твой Миллер.
— Он не мой, — поправляю ее.
— Ну раз за шланг дергала — значит, не совсем уж посторонний, — иронизирует она.
— Фу, Танян, вот теперь я это именно так и буду представлять — как будто просто дергала его за… шланг.
Мы обе смеемся, но, конечно, даже прилично выпившая, я понимаю, о чем она.
Я действительно хочу идеального мужика.
Но не абстрактного.
А склеенного из двух: Бармаглота и Марта.
Примерно об этом я и рассказываю весь остаток дня, пока мы с Танян напиваемся в дым.
Потому что нам обеим есть что «забывать» и от чего выключить голову.
Господи, если бы мужики были лапочками и не морочили женщинам головы, алкогольная промышленность уже через год стала бы убыточной и исчезла как вид! Может, это какой-то мужицкий заговор?
Кажется, это последние более-менее связные мысли в моей голове после того, как мы с Танян по очереди идем в ванну, переодеваемся в пижамы и укладываемся спать.
Только уже сквозь сон крем уха слышу, что где-то, как будто в другой вселенной, «голосом» входящего от Андрея, звонит мой телефон.
Даже если я хочу ответить.
Даже если бы могла связно говорить, а не еле-еле ворочать языком.
Я все равно ни за что на свете уже не смогу встать с кровати.
И все это меня радует. Почти так же сильно, как и вертолетики над головой в облаках цвета «Skittles». Потому что, если бы была трезвой, обязательно ответила бы. Чтобы, конечно, услышать очередную порцию его ругани.
Лучше буду существовать в том мире, где Март, такой идеальный и со всех сторон хороший, уже тысячу раз пожалел о своих словах.
