И огромный тройной восклицательный знак о том, почему нужно держаться подальше от Бармаглота, даже если он выглядит как мужик мечты.
Потому что на месте Милы может оказаться абсолютно любая женщина, которая потеряет бдительность и позволит себе влюбиться в этого кобеля.
— Алиса, — через силу выталкивает из себя Мила, изображая что-то похожее на кивок. — Не беспокойся, я уже ухожу.
— Спасибо, — так же сквозь зубы цежу я.
Улыбаюсь, хоть это скорее нарочитая злая усмешка.
Может, я и стерва, и меня ни капли не трогают ее крокодиловы слезы, но правда не знаю, как после всех ее взглядов, прозрачных и совершенно прямых намеков, можно приходить к моей матери и жаловаться, что ее муж гуляет по бабам.
Это выше моего понимания.
Мать все-еще пытается меня одернуть, потому что, хоть Мила уже идет в коридор, мои ноги несут меня следом. Как будто хочется самой убедиться, что она одела свои дорогущие сапоги, пальто, забрала сумку от «Луи Виттон» и убралась на хер из дома моих родителей.
Потому что это моя территория, мое безопасное место, моя мать, черт поддери! А у нее есть Бармаглот, и пусть не тащит сюда свое семейное дерьмо, словно это какой-то туалет!
— Алиса, — мать придерживает меня за локоть, не дает сделать следующий шаг, и у Милы появляется преимущество, чтобы сбежать.
Оглядываюсь на маму, и она медленно, но решительно качает головой — нет, этого не нужно делать.
— Я просто…
— Хвати! — повышает голос мать.
Впервые за кучу лет.
Я даже не сразу понимаю, почему она защищает не меня."
"— Алиса, прекрати вести себя, словно ты — не моя дочь, а маленькая ядовитая дрянь.
Невольно отшатываюсь.
Коридор в квартире моих родителей просто огромный, в нем можно запросто ездить на миниатюрном дамском автомобиле, но прямо сейчас мне кажется, что стены тоже ополчились на меня и начинают сдвигаться, хмуря невидимые брови.
Но вместо того, чтобы прислушаться к предупреждению, я начинаю тянуть на себя эту невидимую леску струны, натягивая ее до болезненной рези в ладонях. Пока она, наконец, не лопается, издавая беззвучный печальный вздох по моему окончательному падению.
— Мам, я не хочу, чтобы она здесь была, поняла?! — Мне больно дышать и слезы уже жгут глаза, потому что сдерживать их уже невозможно.
