Некоторым вещам лучше остаться в прошлом.
Она выдыхает с облегчением и я, чтобы не выцарапать эти ее счастливые глаза, спиной спускаюсь с лестницы.
— Береги его, хорошо? — Шмыгаю носом. — Кажется, у тебя с ним склеивается лучше, чем когда-то у меня.
Домой.
Под одеяло.
Заснуть, чтобы проснуться в новой жизни.
Глава восемьдесят четвертая: Сумасшедшая
Мне нравится вид в зеркале.
Вроде я, а вроде и нет.
Никогда не любила белый, у меня в гардеробе и вещей-то таких нет, чтобы белее вот этого как снег шелка.
Даже страшно руками трогать, так и стою перед зеркалом с руками в сторону, изображаю куколку со сломанными шарнирами.
Сидит как влитое. Сразу видно, что расстарались на славу — подогнали по фигуре, все лишнее убрали так, как будто только из мастерской. Даже если очень стараться — не высмотреть ни одного шва. И даже тонкий узор вышивки нигде не «поплыл».
— На мой взгляд, сидит просто идеально, — говорит сзади пожилая женщина в дорогом костюме.
Хозяйка салона.
Сначала мы с Миллером пришли сюда выбирать воздушное платье для «после церемонии и танцев».
А потом, когда она вручила каталог с новинками ливанского свадебного дизайнера, у меня в прямом смысле слова потекла слюна.
Все это было великолепно. В духе «Круче, чем едущая на Тот самый важный бал Золушка».
Из самых лучших тканей, с натуральным жемчугом и «Сваровски» и нитями из настоящего серебра.
Богато.
Только для избранных, только под специальный заказ.
И очень дорого, само собой.
Бармаглот только кивнул — мол, выбирай, что хочешь.
Я выбрала Платье мечты.
И вот, стою в нем и боюсь дышать.
А сил хватает только чтобы еще немного поднять руки и кончиками указательных пальцев растянуть губы в клоунскую улыбку.
— Что-то не так? — взволнованно спрашивает хозяйка салона.
— Обычный невестошный мандраж, — говорю, глядя на нее в зеркальном отражении. — С платьем определенно все просто… волшебно. Мой будущий муж влюбится в меня еще больше.
— Разве это возможно? — Она подмигивает, явно намекая на ценник за всю эту красоту.
А еще туфли с серебряной отделкой.
И болеро из белой норки очень тонкой выделки, с пряжкой из белого золота.
Май в этом году холодный — просто жуть.
Я все-таки справляюсь с оцепенением, еще раз смотрюсь в зеркало и, мысленно отдав себе команду «В бой!», выхожу из примерочной комнаты.
Нужно же, в конце концов, показаться маме.
Она сидит на диванчике и даже не пытается сделать вид, что ей здесь комфортно и хорошо.
