Я стою тут, перед взрослым самодостаточным шикарным мужиком, который столько для меня делал, что даже вспоминать больно — будто сон смотрела, а не жила. А кто я для него? Просто девочка с проблемами в самоопределении и заебами в голове? Та, что не оценила? Не поняла, какое сокровище ей досталось?
— Если хочешь что-то сказать — говори, — подталкивает Бармаглот. Нет, не грубо и без раздражения, но решительно, с подтекстом, который торчит из его слов, словно кроличьи уши из шляпы кролика: либо говори, либо не морочь мне голову, меня уже ждут более интересные и приятные разговоры.
— Хотя зря ты это затеяла."
"
— Тебя уже ждут? — не могу сдержать нотку сарказма. — Очень важные дела?
— У меня все дела — важные, — спокойно говорит он.
— А те, которые присылают порно-селфи — просто важнее всех, — закручивает меня.
Не знаю, как это происходит. Мозг живет своей жизнью и еще пытается как-то напомнить о том, что я собиралась поговорить и показать, что взрослая, а не устраивать сцену ревности.
На которую не имею никакого морального права.
— Подслушивать не хорошо, — чуть понижает голос Марик. — В особенности за взрослыми дядями, которые тебе почти что годятся в отцы.
— Прости, что после глубокого минета с твоим членом у меня в горле и спермой у меня во рту, я при всем желании не смогу смотреть на тебя как на папочку!
Бармаглоту это точно не нравится. Его выдают побелевшие от напряжения костяшки пальцев, когда крепче сжимает столешницу.
— Если продолжишь в том же духе — вряд ли у нас получится конструктивный диалог, — уже с почти физически ощутимой угрозой предупреждает он.
— Если продолжишь в том же духе, то мы и дальше будем делать вид, что нас друг для друга не существует, и что, — я крепче прижимаю к груди букет, — ничего не было.
— Надеешься спрятаться за вот этим? — Кивок на цветы.
— Надеюсь просто поговорить.
— Но, блядь, снова выебываешься, — рокочет, отрывая от стола свой шикарный зад и делая шаг ко мне.
— Ты была бы не ты, если бы не показала характер, да?
Мне вдруг становится совсем не по себе.
Особенно, когда Бармаглот вдруг разворачивается, шагает к двери, но вместо того, чтобы уйти — закрывает ее на ключ и резко опускает пластиковую шторку «жалюзи».
Запер нас наедине?
Черт.
Глава девяносто седьмая: Сумасшедшая
Бармаглот разворачивается, рассматривает меня долгим пристальным взглядом.
