Что-то не так? Я с трудом сдерживаю желание поправить одежду, хоть что там поправлять на джинсах-скинни и простом свитере? Несуществующие складки?
— Повтори-ка еще раз, почему я не могу быть для тебя «понимающим папочкой», м? — с нотами злого сарказма просит Бармаглот и медленно, подчеркивая, что никуда не торопится, выуживает запонку из петли манжета. — Особенно ту часть, где про мой член у тебя во рту.
Я сглатываю.
Мы же должны были поговорить.
Нет, стоп. Это я хотела поговорить, и я же сделала все, чтобы мы вернулись туда, где когда-то начали — в понятные нам обоим игры в кошки-мышки.
Меня это злит и волнует одновременно.
Заставляет нервно покусывать нижнюю губу почти до крови, потому что я до мокрых трусов соскучилась по виду его крепких жилистых рук, перевитых скульптурными венами, когда Бармаглот лениво засучивает рукава почти до самого локтя.
Запонки небрежно бросает на стол.
Шаг ко мне.
— Я жду, Алиса.
— Нужно поставить цветы в воду, — бормочу я.
— Хорошая попытка, — подмигивает он.
— Красивый букет… — все еще пытаюсь я.
— Если он так тебе дорог, то лучше убери-ка его подальше. В безопасное место.
Не знаю, как у него это получается, но я послушно кладу цветы на стойку.
Сглатываю и поглубже втягиваю руки в рукава.
Бармаглот внимательно следит за каждым моим движением, и выражение «держит руку на пульсе» — как нельзя лучше подходит к выражению его лица.
— Ты до сих пор не наигралась, Зай? — Еще один шаг ко мне. — Мало?
— Прости, — невнятно бормочу в ответ.
Если он подойдет достаточно близко, чтобы я могла хотя бы протянуть руку…
Мы оба понимаем, чем все закончится.
— Бармаглот, секс — не лучший способ помириться, — пытаюсь быть умной и взрослой.
— Помириться? Помириться, блядь?!
В следующую секунду меня словно сносит стенобитным орудием, приколачивает к стене.
Я даже пошевелиться не могу, потому что одной рукой Марик крепко сжимает пальцы у меня на щеках, а другую, как тиски, держит на бедре.
От него снова пахнет… Да чтоб он сдох, так выносить мне мозг несочетаемыми со шмотками ароматами!
Кожа, пьяный ром, переложенные льдом свежие лаймы.
Под видок а-ля «Дон Карлеоне негодует».
— Скажи мне, Зай, ты в край охуела?! — Это сказано громки шепотом, но у меня реально закладывает уши. — Снова берега потеряла? Правда думаешь, что можно вилять задом перед мужиком, которому ты уже на хер не впала, и он все равно поведется на твои выкрутасы?
— Но ведь… это ты… — Провожу языком по слипшимся от волнения губам.
