Она все время одна: на работу, с работы, иногда к ней приходит Юлиана, и они вместе куда-то едут. Наверное, эти месяцы меня потому так жестко и не раскачивало — верил, что территория свободна. И хоть это уже не мой прайд, никаких других хищников тут все равно нет.
Заяц выходит из магазина, и мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку. Она полюбила розовый. Почти всегда в нем. И сегодня на ней милое короткое пальто того же цвета, а под ним что-то предательски короткое и облегающее. Платье, могу поспорить.
Водитель «Порше» уже спешит ей навстречу — молодой, темноволосый очкарик. Одет только стремно: рваные джинсы, толстовка с капюшоном. Хотя, хули там, я сам люблю ходить как недобитый рэпер, но этому хоть точно на десяток лет меньше, чем мне.
Мой Заяц останавливается, открывает сумку и со смехом достает оттуда пару туфель.
Парень протягивает руку.
Она вкладывает в его пальцы свою ладонь.
Я выбрасываю сигарету в урну.
Пока Заяц переобувается, ее спутник внимательно за не наблюдает.
Думает, что раз она его не видит, то можно без стыда пялиться ей на грудь.
Мысленно я отрываю ему пальцы, локти, выкручиваю все суставы, как жуку, которого официально отдали на садистские опыты.
Алиса становится выше в белых туфлях на высоких тонких каблуках.
Садиться на сиденье рядом с водителем — и «Порше» отчаливает.
Молодец, Миллер, теперь это точно полный проеб.
Глава сто десятая: Бармаглот
Спустя пару недель, в субботу, мы с Зайцем все-таки сталкиваемся.
В магазине, где я битый час перемеряю рубашки и костюмы, пытаясь влезть в то, что шьется либо на подростков, либо на бестелесные манекены, а у меня не влезают в этот пиздец ни руки, ни ноги.
— Может, вот эта? — Консультант Алена — так написано на бейджике у нее на груди — приносит еще одну белую рубашку и прикладывает ее к моей груди.
По-моему, только слепой не понял бы, что мне это точно мало.
Она тут же отступает, бросается к стойке и пытается найти еще что-то.
И примерно где-то между тем, как в ее руках оказывается розовая рубашка со странным воротником, и я даю понять, что точно даже не хочу это мерить, магазин наполняется знакомым ароматом духов.
Пахнет медовой дыней, летом и солнцем.
— Может, эту? — Перепуганная Алена тянется к синей рубашке, но на этот раз ее останавливаю даже не я.
Мой Заяц.
— Он это точно не наденет, — говорит с задорным весельем в голосе. — И лучше даже не пытаться.
