"
"Я немного подтягиваюсь на руках, усаживаюсь пятой точкой на столешницу как раз между двумя раковинами, мотаю головой, чтобы немного растрепались волосы. Вода стекает с них, капает на грудь, влажными дорожками убегает куда-то в декольте. Оно приличное, почти монашеское.
Но серебряный взгляд выдает Миллера с головой.
Да он, сволочь такая, и не скрывает, что мысленно уже давно трахает меня прямо здесь.
Я взрослая девочка. Я люблю свое тело, и у меня нет комплексов насчет девственности. Я с ней рассталась добровольно — тогда, когда хотела и с тем, с кем хотела.
Было больно и неприятно, так что секс я полюбила только через год, когда в моей жизни появился мужчина постарше, с опытом и без комплексов на счет того, чтобы сделать женщине кунилингус. С тех пор я поняла две вещи.
Первое: плохой секс — не повод держаться за мужика только потому, что этот мужик у тебя не первый и уже даже не второй, и «бабушки на лавочке будут судачить».
Второе: между хорошим сексом и любовью нет никакой связи, но я до сих пор верю, что иногда одно и другое совпадают.
Возможно, тогда-то и случаются множественные оргазмы.
Глава четырнадцатая: Сумасшедшая
— У того малахольного на тебя силенок не хватит, — плотоядно ухмыляется Бармаглот.
— Вам давно пора сходить к врачу, Марк Игоревич, — болтаю ногами. Ну и что, что играю в Лолиту? Кто из нас хоть раз в жизни не мечтал просто отрываться, быть собой и делать то, что хочется, а не то, что правильно? Мне, по крайней мере, хватает смелости принимать себя такой, какая я есть.
— Проверить зрение.
Он все-таки двигает ко мне.
Медленным шагом матерого волчары.
У меня щекочет где-то в области пупка.
Что я творю? В зале меня ждет красивый классный мужик, а я здесь дразню Бармаглота, который мне нафиг не нужен.
— Значит, Лолита, да? — Миллер проводит рукой по моему колену.
От прикосновения шершавой грубой кожи мурашки искрами по коже.
Пытаюсь, но не могу удержать дрожь.
— Нравится напрашиваться, Заяц?
Рукой выше — по-хозяйски, вообще без тормозов.
Мужик захотел — мужик взял.
Большим пальцем под складки платья, по внутренней стороне бедра.
— Я кричать буду, — предупреждаю я. Голос ломается на полтона, но все же.
— Очень недвусмысленно звучит, Зай, — рокотом около моих губ.
Без предупреждения — жестко разводит мне ноги, вталкивает между ними бедра.
— Вообще охуевший?! — ору я. Наотмашь куда-то кулаком ему в плечо. Твердо — рука ноет где-то даже в локте.
