Знакомая куртка и варежки.
Разуваюсь. Подбираю все это, куртку вешаю на «плечи» в шкаф, варежки — на тумбу.
Почему-то иду на цыпочках, на всякий случай пряча руки в карманы.
Алиса сидит под елкой и ругает мишуру за то, что запуталась.
В чем-то очень девчачье-розовом, с ободком в виде мультяшных оленьих рогов.
Молчи, Андрей, это будет очень тупая шутка…
Но все-таки ржу в голос.
Как-то сразу расслабленно.
Алиса поднимает голову, печально укладывает «дождик» на колени и говорит:
— У тебя ужасная елка, Март.
— Зато очень милый олень под ней, — улыбаюсь во весь рот.
Она делает строгое лицо, но потом все-таки краснеет.
— Ничего, что я тут… — Делает взмах сразу двумя руками — и прилипшие на рукава ленты мишуры тянутся следом.
— Похоже на волшебную пыльцу, — продолжаю немного подшучивать, потому что настроение поднимается все выше и выше.
Приехала.
И даже охуенно так приехала, очень хорошо, что без предупреждения.
И даже если сравнивать этот визит и приезд Дины в ту пятницу: собственная реакция на почти одинаковые ситуации — хороший повод задуматься.
Я не против — даже если это звучит дико с оглядкой на наши недоотношения — чтобы такой «олень» встречал меня каждый день. Хотя, нужно подумать об этом после праздников. Все равно сейчас во мне бурлит помноженная на полстакана коньяка радость. И облегчение.
Алиса еще раз, уже намеренно, машет руками, подбрасывает «дождик» вверх и морщит нос, когда он смешно плюхается ей на плечи.
— Кажется, я похожа на адскую смесь Бэмби и Динь-Динь[1].
— Ммм… — Делаю вид, что внимательно ее изучаю и жестом даю понять, что где-то в чем-то она права."
"Алиса снова укладывает мишуру на колени. Не похоже, чтобы собиралась вставать, так что приходится подойти к ней и сесть рядом, скрестив, как в детстве, ноги по-турецки. Она охотно передает мне часть «работы», и мы какое-то время просто молча распутываем клубок.
— У меня первый раз такой дух Нового года, — неожиданно для самого себя меня тянет на откровения.
— Ну, наверное, это потому что одна сумасшедшая испортила твою дизайнерскую елку. — Ни капли сожаления в голосе. — Но я должна открыть тебе страшную правду, Март. На самом деле эти елки годятся только для супермаркетов и обложек журнала по декору. Не приноси больше такую дрянь в дом — она даже хвоей не пахнет.
— Я против вырубки живых деревьев, — корчу менторский тон, хоть мы оба улыбаемся.
— Я тоже, поэтому всегда покупаю елку в горшке.
