И я только теперь понимаю, что в Дине, хоть с сексом у нас было вообще отлично, мне не хватало именно этого — жизни. Обычной жизни. Из Алисы она бьет с таким напором, что меня то и дело потряхивает от желания просто тут завалить ее на пол именно с теми недвусмысленными намерениями.
— Прости, я, конечно, немного тороплюсь, — пытаюсь подыгрывать ей, — но, чтобы развеять сомнения насчет рук, в которые я собирался тебя отдать, мне придется совершить акт эксгибиционизма.
— Мне уже страшно.
— Поверь — не просто так.
На кухне ставлю ее перед холодильником, и Алиса даже послушно закладывает руки за спину. Я взглядом спрашиваю, готова ли она, и после кивка открываю дверцу.
Она удивленно смотрит на полки.
Выжидает.
Сначала вроде хочет нахмуриться, а потом еле сдерживает улыбку.
— Ты же не знал — да? — что я приеду встречать Новый год к тебе? — спрашивает с таким видом, как будто я забыл упомянуть, что владею искусством чтения мыслей на расстоянии. Хотя, даже если бы владел, не рискнул бы соваться в ее голову.
Уверен, там черт ногу сломит — такого намешано и накручено.
— Вообще не предполагал, но очень на это надеялся.
Так сильно предполагал, что даже еще раз, как в ту нашу «черную пятницу», купил к праздничному столу то, что она любит. С расчетом, что мы проведем вместе не только тридцать первое и утро первого, но и все праздничные выходные. Рисовал себе картину, где мы будем по очереди готовить, по очереди друг другу мешать это делать, ходить голыми, заниматься сексом, смотреть телевизор и морально разлагаться.
— Что за черное недоверие, Динамщица?"
"— Потому что я иногда хожу во сне — и знающие люди говорят, что в таком состоянии иногда порываюсь звонить в Пентагон и выдавать секреты Родины. Так что вполне могла позвонить тебе и выдать свой идиотский план по взятию в заложники елки и ее хозяина.
— А ты вообще нормально разговаривать умеешь? Я иногда теряюсь в дебрях твоих метафор.
Это, кстати, немного правда, потому что некоторые ее глубоко завуалированные мысли я, кажется, не пойму даже если весь поседею от мудрости.
С другой стороны — когда еще у меня была вот такая женщина? Раз сходу не могу вспомнить, то, получается, Алиса у меня такая первая — ломающая мозг.
Когда она тянется стащить что-то из холодильника, я в шутку делаю вид, что собираюсь прищемить ее дверцей.
Она игриво пищит, потом достает запаянный в пленку стейк и, погладив его, как домашнего питомца, баюкает, прикладывая к щеке.
