Забвение

Неужели ты и правда думаешь, что я сам хочу, чтобы именно ты встала во главе всего, что я создал? – он говорил все резче. – Ты не единственная, у кого нет права выбора. Судьба выбирает за нас, а не наоборот. Первым был Чонси. Теперь моя очередь. Теперь вся ответственность ложится на тебя.

Я послала ему взгляд, постаравшись вложить в него всю свою ненависть.

– Вам нужен кровный родственник, чтобы возглавить вашу армию? Так возьмите Марси! Она любит командовать. Она подходит.

– Ее мать – чистокровный нефилим.

– Неожиданный поворот, но тем лучше. Это ведь Марси делает чистокровной, разве не так?

Славное маленькое трио суперсуществ.

Хэнк рассмеялся, в смехе его сквозила усталость.

– Мы не думали, что Сюзанна забеременеет. Чистокровные нефилимы не часто заводят потомство. И с самого начала мы понимали, что Марси почти чудо и что ей не суждена долгая жизнь. У нее нет моего знака. Она всегда была слишком маленькой, слабой, с трудом выживала. И теперь ей осталось немного – мы оба чувствуем это, и ее мать и я.

Внезапно меня с головой накрыла волна воспоминаний: я вспомнила, как об этом говорили уже раньше. О том, как можно убить нефилима, если принести в жертву его потомка женского рода, девушку, которой исполнилось шестнадцать лет. Вспомнила, как мои собственные сомнения относительно моего родного отца расстраивали меня. Вспомнила…

И тут все мгновенно стало понятно.

– Вот почему вы не прятали Марси от Риксона. Вот почему вы бросили меня, но заботились о ней. Вы просто никогда не думали, что она доживет до такого момента, когда ее можно будет использовать в качестве жертвы.

А у меня, наоборот, было все, полный набор: метка нефилима от Хэнка и прекрасные шансы дожить до шестнадцати. Меня спрятали в раннем детстве, чтобы не позволить Риксону принести меня в жертву, а теперь – вот ведь интересный зигзаг судьбы! – Хэнк собирается поставить меня во главе своей революции. Я крепко зажмурилась, надеясь, что так смогу убежать от правды.

– Нора, – позвал Хэнк.

– Я не принесу клятвы. Ни сейчас, ни через десять минут, никогда.

С носа у меня капало, и я не могла его вытереть. И не знаю, что было более унизительно – это или то, что у меня дрожали губы.

– Меня восхищает твое бесстрашие, – сказал Хэнк обманчиво ласковым голосом. – Но существуют разные виды бесстрашия, и этот тебе совсем не подходит.

Я дернулась, когда он почти отеческим жестом заправил мне прядь волос за ухо.