Двор был завален разного рода хламом: какие-то доски, автомобильные шины, мешки с пустыми бутылками
Увиденное Яна неприятно шокировало. Бес никогда не был чистоплюем, но и до такого состояния дом не доводил. Может, спился? Или ещё чего хуже… Всё-таки занимался сбытом не совсем законных препаратов.
Судя по сероватым лифчикам на сушилке и разбросанным старым игрушкам, он женился и даже обзавёлся потомством.
— Тук-тук, есть тут кто? — постучал по обшивке забора, заглядывая во двор.
Скрипнула дверь, и, отодвинув прожженную марлевую занавеску, на улицу выглянула неряшливая дама непонятного возраста.
На одутловатом лице отражалась печать вселенской боли — похоже кто-то страдал от лютого похмелья.
Запахнув плотнее линялый халат, недобро нахмурилась:
— Вам кого?
— А… могу я увидеть… — замялся, только сейчас сообразив, что не знает имени старого друга. — А Бес дома?
— Кто?
— Ну, Бес — парень тут раньше жил, лет двадцать назад. Тёмненький такой, невысокого роста… — Ян провёл ладонью у своего плеча.
— А, был такой, да. Жил тут раньше один непонятный. Мы в его дом как раз и въехали.
— А где он сейчас, не подскажете?"
"— Где-где — на кладбище. Помер он.
Часть 91
Ян так и застыл на месте, не веря своим ушам.
— Как помер?
— А вот так, — женщина спустилась со ступенек и подошла ближе. В нос ударила убойная волна свежего перегара. — Сначала пропал без вести — рыскали тут менты потом целый месяц с собаками, всех допрашивали, весь дом перевернули. Пацанёнок этот наркотой промышлял, говорят, половину города на иглу подсадил.
Долго искали его, а потом нашли по весне — труп обгорелый в машине. Схоронили там, на Павловском кладбище, — неопределённо махнула рукой куда-то за спину и любопытно прищурилась: — А зачем он тебе?
— Давно похоронили? — всё ещё не придя в себя, чужим голосом выдавил Ян.
— Ой, давно, лет пятнадцать как. Может, и больше. Слушай, — шагнула ближе, кокетливо потупив опухшие глаза, — а не будет палтишка? В долг? Я отдам!
На автомате достал бумажник, неверными пальцами вытащил тысячную купюру и сунул женщине в руки.
У той даже ладони задрожали от возбуждения.
— Как ты меня выручил, братишка. Я отдам! Правда отдам!
— Ма-а, кто это? — вышел из сарая мальчишка лет четырнадцати, вытирая грязной тряпкой пропитанные машинным маслом руки.
— Ванька, а ну сбегай в магазин, пока не закрылся!
Ян молча развернулся и на ватных ногах добрёл до машины. Сел в прогретый жарким солнцем салон, задумчиво закурил.
