Да и нет у меня никаких претензий…
— Вы просто моих родителей не знаете! Начнут ругаться: криворукая, обезьяна с гранатой… Под домашний арест теперь посадят и водить запретят. А как мне без машины документы развозить?
— Прости, я не знаю, чем тебе помочь.
И это было правдой. Нет, конечно, он сотню раз видел женские слёзы: слёзы боли, злости, обиды, слёзы ярости и слёзы на пустом месте, но каждый раз неизменно чувствовал себя не в своей тарелке. Такое гадкое ощущение беспомощности и вины, даже если виноват он вовсе не был.
— Ну не убивайся ты так, — помог подняться, и по-отечески вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Может, тебе водички попить?
— Нет у меня водички… — шмыгнула носом, но вроде бы немного успокоилась.
— Ну хочешь, пойдём в ресторан зайдём, тут за углом.
— Хочу! — быстро закивала она, и расстройство как ветром сдуло. — Только я сейчас, — убежала в машину, и через пару минут вышла уже на высоких каблуках.
Зачем переобувалась? Вот чудачка.
Часть 9
Он шёл и недоумевал, зачем вообще это предложил.
Вон, идёт рядом, и даже улыбается. Видимо, стресс не был таким уж глубоким. Глупая какая-то ситуация. Но не разворачиваться же теперь на пол пути! Раз такое дело, можно и перекусить, всё равно обед пропустил.
Зайдя в прохладный зал японского ресторана, двинулись к дальнему столику у окна.
Персонал проводил пару любопытным взглядом: двухметровый мужик, перешагнувший тридцатипятилетний порог, и играющая во взрослую вчерашняя школьница, просто не могли не обратить на себя внимание.
А девчонка явно преобразилась: жеманно водила плечиками и даже, о, боги! — расстегнула верхнюю пуговицу кофточки.
Она точно была раньше застёгнута — он хоть и не был озабоченным старпёром, но всё-таки как нормальный мужчина не мог не заметить эту маленькую деталь.
— Что-нибудь будешь? — спросил, лениво листая меню.
— Да, если можно спайси унаги, темаки-суши с копчёным лососем и том ям.
И аппетит у девчонки неплохой.
С каждой минутой всё больше росло ощущение, что его просто-напросто облапошили.
Это не злило, нет, скорее позабавило и немного напрягло: неужели он безнадёжно стареет и теряет хватку, раз сразу не заметил очевидных несостыковок?
— Как зовут-то тебя? — спросил, чтобы спросить хоть что-то.
— Марго. То есть Рита. Но друзья зовут меня Марго, — её айфон в салатовом чехле с кроличьими ушками громко зажужжал, и Рита взяла аппарат в руки. — Ой, простите, это мама, — поднесла трубку к уху.
