Он неожиданно наклонился и поцеловал её прямо в губы. Страстно, умело, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Но она и не хотела его отталкивать, наоборот, обхватила затылок руками и притянула к себе ближе.
Было так странно ощущать его блуждающий язык у себя во рту, но тем не менее это было чертовски приятно и очень волнующе. Теперь-то Рита поняла, почему он так нравился девчонкам — Пушкин обалденно целовался, а ещё он искусно шарил руками по её телу, не раздражая навязчивостью, а наоборот, распаляя.
Это было абсолютно новое для неё ощущение, и ей хотелось ещё, хотелось продолжения, узнать, что следует за всем этим после…
Подняв руки вверх, она позволила ему стянуть с себя футболку…
Часть 145. Тимур
Тимур
Сука! Чёртова сука!
Тоже мне — собрала вещи, ушла! Да скатертью дорога! Прибежит ещё, в ноги упадёт, будет вымаливать прощение! А он не простит! Пусть она с голоду подыхает — не простит!
Тимур бродил по пустующей квартире и, вымещая злость, пинал ни в чём не повинную мебель.
Дочь совсем от рук отбилась — убежала куда-то в истерике; жена завела любовника и, собрав вещи, ушла; замужняя любовница ждёт от него ребёнка.
Больше всего на свете он любил порядок, режим, размеренность, и меньше всего — сюрпризы и хаос. Сейчас же его жизнь напоминала армагеддон, всё перевернулось с ног на голову. Порядки, нерушимые устои, взгляды — всё это рухнуло в одночасье. Сейчас он остался совсем один в большой пустой квартире и не знал, куда себя деть.
Это было странно, но когда Яна ушла, у него не возникло мысли её остановить. Впервые за совместно прожитые девятнадцать лет он не боялся её потерять.
Она не любит его, не хочет, она предала его, изменяла с другим! Зачем она ему? Для чего?
Да, можно было бы проучить её, начать мстить, устраивать подлость за подлостью — именно этого он жаждал, когда только узнал о появлении в её жизни ублюдка Набиева. Но сейчас он словно перегорел. Зачем тратить свои моральные силы на шлюху? Пусть катится! Он оставит её ни с чем — нищенкой, а когда этот мажор пнёт её коленом под зад, и она прибежит вымаливать у мужа прощения — он только посмеётся ей в лицо.
Так ей и надо, заслужила!
Больше волновало его сейчас другое — Полина. Её беременность. Его будущий сын. А то, что это будет сын, он нисколько не сомневался.
Эта новость его словно обухом по голове шарахнула — на пятом десятке стать отцом, это даже волнительнее, чем в восемнадцать.
