Забытое

Лишь рвано дышал и рассматривал девушку. А Рейна все смотрела на каплю крови, застывшую на его губе. Рубиновую каплю. Почему-то казалось, что эта кровь тоже горячая, совсем не такая, как у северян…

Плохо понимая, что делает, Рейна наклонилась и лизнула губы своего врага. Кровь оказалась самой обычной, соленой. A губы — неожиданно мягкими и легко раскрывающимися, стоит надавить сильнее … Их языки осторожно коснулись друг друга. Ржавчина коротко и резко втянул воздух. Зарычал, и девушка свалилась на пол.

Миг — и на нее смотрел уже не человек, а эфрим. Злой, рычащий эфрим! Отпихнув Рейну, он стремительно вылетел из разбитого окна под потолком и пропал во тьме.

Бесцветная поднялась, подобрала кинжалы, тщательно вытерла их тряпкой. И неожиданно усмехнулась. Оказывается, этот безродный мерзавец больше боится поцелуев, чем стали, воткнутой под ребра! Почему-то северянку это развеселило.

Рейна улеглась на тюфяк и закинула руки за голову. Скоро явится какой-нибудь мерзкий бесх или хриав, чтобы отвести ее обратно в гарнизон.

A пока девушка лежала, блаженно зажмурившись. Она улыбалась, представляя, как принесет Киару рыжую голову эфрима. Это будет ее подарок брату. Больше всего Рейне хотелось прирезать самозванку, которую Киар вынужден охранять, но брат запретил приближаться к Вивьен. Что ж, голова Ржавого короля — тоже неплохое подношение. Киар, несомненно, оценит.

И ради этого Ρейна готова на многое…

Она прикоснулась пальцами к губам. Они все ещё хранили вкус… Почему-то Рейне казалось, что на языке осталось солнце и капелька колкой мяты.

Второе правило хорошего воина гласило: знай слабости своего врага лучше, чем свои. Она узнает.

И однажды все-таки перережет горло рыжему гаду.

Глава 15. Подземелье

Ливентия еще раз окинула придирчивым взглядом свое отражение. Еще раз покусала губы, хотя они и без того уже казались наливными вишнями. Тронь — и сок потечет! И наконец удовлетворенно улыбнулась. Прекрасна! Со всех сторон восхитительна, на что ни посмотри!

Глаза сияют, а лицо светится, словно девушка месяц провела в лучших купальнях Гранданы, где ее день за днем умащивали маслами и посыпали золотистой пудрой.

Ливентия огладила шелковое платье. Конечно, красный — это не совсем тот цвет, который носят юные и незамужние девушки. Но красный — это цвет пустыни, рядом с которой выросла южанка. Цвет зноя и жара. Цвет страсти, в конце концов!

А она, Ливентия, уже не просто юная аристократка.