Забытое

Мне… нравится. Ты стала такой красивой, мелкая.

— Послушай… — я подняла голову, но он лишь прижал меня крепче и не дал сказать.

— Помнишь ту каморку, в которой мы прятались? Там всегда пахло пылью и подгнившим сеном. Ты помнишь?

— Ты никогда не плакала. Даже в тот день, когда оказалась в приюте. Меня это жутко злило, — я услышала в его голосе улыбку. Ржавчина провел рукой от моей шеи до груди. — Тогда я не знал, что ты плачешь внутри. Вот здесь. — Ладонь замерла напротив моего сердца. — Двуликий Змей! Как же ты меня бесила! Постоянно хотелось тебя ущипнуть, толкнуть, дернуть за платье!

— Ты все это и проделывал, — сонно проворчала я.

 — Я даже придумала отличный план, как тебя прибить. Задушить подушкой и закопать в лесу, под засохшей липой. Я готовилась и стащила у наставников лопату.

— У тебя бы ничего не вышло, мелкая, — хмыкнул Ржавчина, медленно выпутывая пальцы из моих прядей. Но лишь затем, чтобы переместить ладонь на спину. — В семь лет я уже был в два раза больше какой-то девчонки. К тому же прекрасно знал о твоем глупом плане! Мне пришлось перепрятать лопату, чтобы ее не нашли наставники.

— Ах ты! Мог бы сказать! — возмутилась я. Тайна исчезнувшего инвентаря мучила меня долгие месяцы.

Он снова рассмеялся, и смех пощекотал мою щеку. И снова тронул пряди. Ржавчина наматывал на руку мои волосы, снова и снова.

— Зато потом все изменилось, ты помнишь? У нас была та каморка. И старое одеяло, в которое мы заворачивались. Прятались от всего мира.

— Так и было, — слегка растерянно сказала я.

Мои чувства двоились, обманывали. Мы и раньше лежали так — тесно прижавшись друг к другу. И раньше болтали во тьме, шепча на ухо всякую ерунду, близко-близко, чтобы нас не услышали. Ржавчина и раньше приходил меня утешать. Все было как раньше.

Слова, действия, тьма. Прикосновения и дыхание.

Теперь в них был иной смысл.

Теперь я всей кожей ощущала, что меня обнимает мужчина. Чувствовала его желание, его голод. В каждом порывистом вздохе, в каждом движении. В напряжении, пахнущем корицей и мятой.

— В детстве я думала, что ты меня ненавидишь.

— Нет, — он потерся носом о мой висок. — Я никогда не ненавидел тебя, Вив. Даже когда отрезал твои косички. Я толкал тебя, щипал и дергал, потому что… потому что хотел, чтобы ты меня заметила.

— Тебя трудно было не заметить, Ржавчина! Ведь в приюте ты тоже провозгласил себя королем!

Он снова рассмеялся.

— Видишь, эта дурная привычка у меня с самого детства, ничего не могу с ней поделать.