Оглядевшись по сторонам, понял, что мужики здесь живут в палатке, и двинулся к ней напролом.
Лесорубы спали, никого не ожидая. Да оно и понятно. Заявку на людей Никитин не успел подать. И недавно говорил Кокорину, что с кадрами у него — порядок, полная обойма."
"Но так было на днях. А вчера получивший из дома телеграмму Торшин всю ночь не спал. Никак не мог утра дождаться. И все порывался, пусть пешком, не глядя на ночь, скорее появиться в Якутске и, сев на самолет, вернуться домой. Он всю ночь ворочался, покуда на него не заругались со всех сторон.
Свой рюкзак он собрал в минуту и повесил на гвоздь у двери.
Егор боялся всяких случайностей. Он уже высчитал, что на получение документов и расчета у него уйдет не более двух дней. О бригаде, людях он уже не думал. Душою оторвался и простился с мужиками. Промучавшись всю ночь, Егор заснул лишь под утро.
Проснулся оттого, что кто-то дергал его, теребил за плечо. Во сне он видел, как сероглазый мальчуган, щербатый и вихрастый, требует рассказать сказку. Про лес и про зиму… Мальчонка был очень похож на Алешку, младшего сына.
Таким он запомнил его.
«Не балуй!» — просил Егор. И проснулся оттого, что рука настырно тормошила его.
— Где бригадир? — услышал он над самым ухом. И вмиг проснулся. Вскочил.
Володька Прохоренко стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты на чем приехал? — удивился Торшин и добавил: — Ты кто? Зачем тебе Федька?
— Да вот прислали к вам. Работать. На катере попутно подкинули.
Никитин, услыхав такое сквозь сон, мигом проснулся.
Думал сам с Торшиным заявку в Якутск передать. Тут же повезло.
Владимир передал Никитину короткую записку Кокорина:
«Возьми мужика. Постарайся сыскать ему дело. Если не получится, отправишь на нижний склад к плотогонам. Мне сообщи…»
Володьку тут же определили на место Торшина. Едва Николай усадил Егора в лодку, чтобы отвезти в село, Прохоренко уже пошел в тайгу следом за бригадой.
Егор оглянулся на берег. В последний раз увидел порыжелый от дождей верх палатки, дым из трубы печурки. Одинокую фигуру Фелисады, махавшую вслед рукой.
С мужиками Егор простился коротко. На берегу каждого обнял.
Володька никогда в жизни не держал в руках топор, пилу. И не имел представления о физической работе в тайге. Об этом он враз сказал Никитину, считая, что будет лучше, если бригадир откажется от него сразу, а не назначит унизительный испытательный срок.
Федор, выслушав Володьку, усмехнулся и ответил:
— Мужиками не становятся, ими рождаются. Лесорубами — наоборот.
