Там же и посоветовали сапожнику изменить обстановку хотя бы на время. Уехать подальше отсюда, пока новая беда не настигла семью.
Отец о таком думать не хотел. Да и куда ехать, к кому? Вся родня в Грузии да в Турции. К тому же от себя все равно не уйти. Но… Началась война. И обоих оставшихся сыновей забрали на фронт. Левон тогда едва закончил первый класс. Он остался в утеху состарившимся без времени родителям.
Мальчишка гордился, что его старшие братья — герои, сражаются на войне с настоящими немцами, настоящим оружием, а не дерутся, как Левон, палками с соседскими мальчишками.
Левон не понимал, почему отец не спит ночами, а мать молится Богу днем и ночью, не вставая с колен. Она давно не смеялась и разучилась даже улыбаться.
Она просила Бога вернуть сыновей в дом живыми.
Помнил Левон, как радовались родители, получив первое письмо с фронта. Джамал и Сулико писали, что они служат и воюют в одной роте, что все у них хорошо. Обещали поскорее закончить войну и вернуться в Грузию.
Но радио говорило о тяжелых потерях, жестоких боях и Отступлениях.
И, послушав эти сводки, ночами напролет курил отец. Сыпался табак между дрожащих пальцев. Ничего не видели сухие его глаза. Он вздрагивал от каждого шороха и стука.
Похоронки пришли уже в сорок третьем. Две сразу. Не оставив никаких надежд.
«Пали геройски на Смоленской земле, освобождая от фашистских захватчиков поселок Родники», — написал командир, благодаря онемевших от горя стариков за героев-сыновей…
Едва война откатила от Смоленска, решил Иосиф навестить сыновние могилы.
Их ему охотно показали местные жители. Провели к могилам, сплошь выложенным цветами. На скромных надгробьях — имена… Разве так мечталось? Разве думал хоронить детей? Ведь переживший сына — живой мертвец…
Его унесли с кладбища, когда он потерял сознание. Иосиф впервые в своей жизни плакал навзрыд. Горе душило горло петлей. Он ждал их с войны. Мечтал дожить до внуков. Но все его мечты умерли, остались в могилах.
Едва пришел в себя — побрел на кладбище. До глубокой ночи сидел у могил, разговаривал с сыновьями, словно с живыми.
Он жаловался детям на свою корявую судьбу, на жизнь, ставшую совсем ненужной.
Жители Родников подумали, что свихнулся человек от горя. Оно и немудрено было. А Иосиф рассказывал сыновьям, как тяжело ему будет возвращаться в осиротевший дом.
Жители поселка тихо присели рядом. Положили перед приезжим кусок черного хлеба, пару печеных картох.
— Не осуди. Поешь, что имеем. Не побрезгуй. Скудно, сами знаем.
