А тут еще и Никитин подсел.
— Что это с тобой, Килька? С чего в такую рань завалился дрыхнуть? Какая вошь душу точит? Стряслось что-нибудь? А ну, выворачивайся! — потребовал, смеясь.
— Отец умирает. В больнице. Больной… Все в отпуск приехать обещал ему. Видно, не дождется, — повернулся на спину.
— Так поезжай. За месяц управишься…
— Ты о чем? — удивился Колька.
— Успокой старика. Побудь с ним. Не мотайся по бабам. С ними успеешь. Со стариком посиди. Может, наладится. Отогреется душа, и пройдет болезнь. Постарайся человеком появиться к нему.
Старые на это внимание обращают особое. Смотаешься завтра в село, прибарахлишься в магазине. Оформишь отпуск и вперед. Надолго пока не могу отпустить, сам видишь. Каждый из нас за троих вкалывает. Людей не хватает. Чуть легче будет — на полгода поедешь, как и положено. Знаю, ты деньги домой высылаешь. Но и тут не беда. Скинемся мы здесь. Наберем на отпуск. Не тужи. И не валяйся. Подготовься понемногу в путь.
— А чего готовиться? — не понял Колька.
— Помойся, побрейся.
Я Фелисаде скажу, чтоб собрата тебя. Да с мужиками потолкую, — встал Никитин и позвал всех мужиков в теплушку.
Через час бригада вернулась в палатку. Лесорубы молча полезли по чемоданам, сумкам, саквояжам. Зашелестели деньгами, молча клали их на стол перед Килькой. Вскоре набралась порядочная сумма. А лесорубы вытаскивали из чемоданов рубашки, свитеры, костюмы, туфли.
— Примеряй, Килька! Что подойдет, то и возьмешь. Носи на здоровье!
— Да я завтра куплю себе! — отнекивался Николай.
— К чему? Вернешься, сунешь в сумку лет на пять.
И не вспомнишь. Зачем зря деньги выкидывать?
— А если не вернусь? — спросил Колька.
— Не вернешься, значит, так надо было. Жаль, конечно. Замену найти всегда сложнее. К тебе привыкли. С другим опять притирка потребуется. Время уйдет. А его всегда не хватает, потому постарайся приехать, — сник бригадир.
— Вещи я вышлю, если беда притормозит. Мать у меня еще имеется…
— О чем ты? О тряпках не думай! Сам не плошай. Коль деньги еще понадобятся, кинь телеграмму.
Вышлем, — пообещал Никитин.
А утром, чуть свет, проводили лесорубы Кильку в отпуск. Когда он, вымытый, побритый и постриженный, появился перед ними в ладном костюме, накрахмаленной рубашке, новых полуботинках, повариха похвалила:
— Глянуть любо! Дал бы Бог и судьбу под стать!
С тем напутствием и поехали.
Колька сам вел лодку. Тихо переговаривался с Федором."
"— Ты пустым голову не забивай. Езжай спокойно. Я все оформлю, сделаю, как надо. Торопись.
