И, не стыдясь никого в свете, сама заговорила о любви. Призналась первой.
— Немного подожди. Отец болен. Мне надо спешить к нему.
— Возьми меня с собой, — просила Дарья.
— Не теперь. Не сейчас. Подожди меня.
— Через месяц? Это так долго! Мне совсем плохо будет, если обманешь и не вернешься, — не отпускала Дарья.
— Он не брешет! Это надежно! Ему клепали на уши! Он не подлец! Ты верь ему! — встрял Никитин, заметив, что Килька обнял девчонку.
— Силен ты, Килька, устоял. Я бы взял! Хорошая она у тебя. И верить ей стоит.
Она дождется. Лишь бы ты не забыл ее.
Машет с берега девчонка платком. Заодно и слезы им вытирает. Ждать надо.
Глава 3. БРИГАДИР
Никитин возвращался на деляну один. Закупил в магазине курева на всю бригаду, спичек и мыла, кулек пряников для Фелисады, грузинского чая — Ваське, мятную зубную пасту — Митеньке, самую большую слабость человека, банку халвы — одноглазому Лехе, душистый вазелин — Сереге, чтобы руки не кровоточили, остальным — носки да жидкость от комаров. Кажется, ничего не забыл, никого не обошел вниманьем своим.
Вроде всего понемногу взял, а два полных рюкзака получилось. И ничего лишнего.
Да и куда деваться? Как не прячься мужики от людей, жизнь свое берет и приходится когда-то выходить из тайги. Хотя не всегда есть на это время и желание.
Никто из лесорубов не любит покидать тайгу, свое урочище. Терпеть не могут чужих людей. Отвыкли от их вида, голосов. Не терпят общенья с приезжими. Потому и начальство, понимая это, не задерживается у них надолго. Не более чем на полчаса.
На большее не рискуют. Лесорубы начинают нервничать. Оно и понятно. Привычный свой уклад менять не хотят.
Нелегко и непросто привыкнуть к тайге. Отойти от прошлого, от друзей и родни, от домов и квартир, от привычных условий. В тайге человеку приходится надеяться лишь на себя самого.
Привыкнув, вжившись в нее, понимают многие, что тайга не просто помогла пересилить многим личные трагедии, но и вернула каждому свое лицо, имя. Помогла не сорваться, не скатиться в пучину человеческой грязи и подлости.
Конечно, не обошлось без отсева. Не выдержали иные. Не признала, не приняла их тайга. И, вовремя поняв свою слабость, ушли, отступили люди, уяснив для себя немаловажное: не всяк человек к тайге приспособлен, что не они, а она отсев проводит, отбирая для себя не человеков — мужчин…"
"Слабость она наказывала, подлость — не прощала. Умела беречь и любить тех, кто поверил ей и пришел сюда не в гости на отдых, а в дом — для жизни, трудной и постоянной.
