Зачем я ему?

Они меня еще к себе забрать хотели, но им Леднев не дал, сказал, что…

— Маш, они ведь и, правда, меня потом ни разу не вызывали на допрос, или как это называется. Не звонили, ничего уточняли. Я тогда еще удивлялась, а потом забыла как-то… И Макс вчера… Я у него спросила, можно ли ему пить после этой реабилитации… Он напрягся… Он точно не знает, что я его нашла… А кто тогда там значится как свидетель? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Леднев Никита Дмитриевич.

Молча перевариваю информацию. Что все это значит? Может, Машкин приятель ошибся или просто видел не все документы? Не может же быть, чтобы… Или может? В голове ни единой догадки…

— Я тоже не понимаю, что происходит, — Машка пододвигается ближе.

 — Леднев, кстати, активно интересуется ходом следствия. Что называется, держит руку на пульсе.

— И ничего? Неизвестно, кто их?

— Не-а. Единственное, что знаю, им вкололи какой-то новый очень редкий наркотик, его у нас в городе до этого не было, — подруга потянулась за шоколадом. — И после тоже, кстати… И купить его у местных дилеров нельзя.

Там Макс с Рыжей такой кайф должны были словить. И повезло еще, что один укол был всего…

— А у них показания взяли?

— Да, но бесполезно все. Вышли из клуба, пошли на дорогу тачку ловить. Да не дошли. Им в подворотне что-то вкололи, они сразу отключились. Потом, видимо, отвезли и выбросили там, где ты их нашла. Камеры у клуба ничего не дали, слепая зона. И кто-то об этом явно знал.

— Полянские — одни из самых влиятельных семей города и не только его.

Это ж кто так рисковал?

— Не знаю. Следователи думают, что это папашины разборки по бизнесу. Тот, кстати, охрану сынку приставил, не заметила? Это он всю шумиху про ту вечеринку прикрыл и велел никому не рассказывать, что сына чуть на тот свет не отправили. Оказывается, у него с Ледневым-старшим через неделю сделка крупная должна была быть с иностранцами. Вот и боялся скандала, — Машка зевнула. — Но все это не объясняет, почему ты исчезла из расследования.

— Исчезла и исчезла.

Может, и хорошо. Мне и так проблем хватает. Кстати, хочу вернуть тебе, что занимала. Чаевые, последние мои, оказались самыми большими. Посмотри там в сумке должны быть.

— Да уже 20 лет почти как Маша. И че? Раз тебе так хочется, купим завтра продуктов на эти деньги. Или одежду тебе нормальную. Точно! Шопинг, Барсукова, — лучшая терапия всех времен! Пойдем, тебя приоденем!

Суббота началась с головной боли. Похмелье почему-то было только у меня.