Зачем цветет лори

Отошел и вернулся уже с бурдюком. Оникс жадно напилась, поставила бурдюк на землю и вытянула ноги. Когда явились псы, она была одета для охоты, и теперь на ней были мешковатые коричневые штаны, рубаха с длинными рукавами и сапоги. Так одевались в долине охотники — удобно и практично. Только на Оникс еще был платок, плотно обхватывающий голову, и маска обители скорби с прорезями для глаз и рта. А вот перчаток не было.

Аид нахмурился, посмотрев на ее пальцы, обхватившие кружку. Прикосновение раяны — яд…

— Гахар, — окликнул он одного из псов, и к ним подошел высокий блондин, — привези из ближайшей деревни перчатки для нее.

Гахар кивнул и пошел к лошадям.

— Как тебя зовут? — спросил он девушку. Оникс подавила в себе желание истерично расхохотаться и кивнула на жареную утку.

— У нее ты тоже поинтересовался именем, прежде чем зажарить? — спросила она.

Зеленые глаза аида вспыхнули. Его руки в черных перчатках больно сжали ей плечи.

— Когда я спрашиваю, ты отвечаешь, понятно? — спросил он.

— А то что? — опять усмехнулась Оникс. — Убьете меня?

— Нет, — медленно сказал он. — Накажу.

И в ее груди расцвела боль. От его взгляда словно что-то вспыхнуло внутри, обожгло пламенем внутренности. Оникс закричала, упала на землю, скрючившись от боли. Миг, и все исчезло. Боль ушла, оставив лишь воспоминание о себе.

— Как тебя зовут? — повторил аид.

Оникс подняла голову, с ненавистью глядя в его глаза.

— Отправляйся в архар, — прошипела она. Новая боль скрутила ее сильнее прежнего, и девушка выгнулась дугой, пытаясь сделать хоть глоток воздуха.

Аид склонился над ней, чуть приподняв бровь, в ожидании ответа.

— Сильнее, — выдохнула сквозь слезы Оникс, — давай сильнее… И покончим с этим.

Боль исчезла, аид холодно рассматривал ее сжавшуюся фигуру. На его лице не было эмоций. Бесстрастный, беспощадный убийца.

— Поешь, — бросил он, отходя от нее.

Оникс снова села, потянулась к бурдюку с водой. Посидела, рассматривая спины мужчин.

На нее, казалось, не обращали внимания, словно забыли. Аид вообще отошел к лошадям, вытащил из седельной сумки какой-то пергамент и принялся его изучать. Оникс прислушалась к себе. Вроде все в порядке, ничего не болит, в голове немножко шумит, но незначительно.

Она осторожно отползла в сторону. Маленький шажок. Еще один. Очень тихо поднялась. На нее никто не смотрел, и это было странно… но все же… Вдруг? Надежда загорелась внутри путеводной звездой.