Зачем цветет лори

Император принимал свой народ за рабов, существующих лишь для того, чтобы удовлетворять прихоти повелителя. Красивый молодой принц воспринимался людьми с надеждой. Но проклятая кровь императорской династии все же внушала людям сомнения, и толпа не спешила радоваться возвращению принца. К тому же ради его чествования снова повысили сумму подати, и это еще сильнее обозлило горожан.

И когда наперерез белому жеребцу принца выскочил невысокий мужик с воплем:

— Я — Каяр, сдохни, императорский выкормыш! — и швырнул под ноги коню кристаллы, никто особо не удивился.

Стражи отреагировали мгновенно, Сумеречные погасили вспышку кристаллов, не позволив магическому пламени коснуться наследника. Мужика скрутили и увели. Но толпа уже бурлила, двигалась, волновалась. И в этом волнении все чаще звучало имя Каяра. Оно звучало как шепот, как шелест, неуловимо, потому что говорить это имя было запрещено под страхом смерти, и никто не мог сказать, кто именно его произносит. И все же оно звучало.

Стражи прочесывали толпу, утаскивали подозрительных, женщины вскрикивали и хватали детей.

Процессия на белых лошадях продолжала величаво двигаться по дороге, усыпанной лепестками роз. Молодой принц сжимал зубы и высоко держал голову.

Ран Лавьер стоял в толпе, одетый в простую одежду городского жителя: темные штаны и льняная рубаха, серый плащ скрывает оружие. Он внимательно смотрел, прислушивался к шепоткам и разговорам, наблюдал. Его люди в такой же неприметной одежде медленно передвигались вслед за толпой, над которой все не умолкало заветное:

— Каяр… Каяр… Лис поможет нам! Лис — настоящий правитель… Каяра на престол… Долой тирана…

После официального приема принца дворец погрузился в атмосферу празднования и вседозволенности.

Фонтаны с хмельными напитками, столы, что ломились от изысканных закусок, десятки полуобнаженных танцовщиц и наложниц, яркие наряды которых больше оголяли, чем скрывали.

Принц сидел по правую сторону от правителя, равнодушно осматривая царившее вокруг веселье.

— Тебе не нравится торжество в твою честь, Ошар?

— Что вы, повелитель, праздник великолепный.

Вы славитесь роскошными балами, Владыка.

Лавьер чуть усмехнулся. Он стоял в стороне, скрытый тенью мраморных колонн, но прекрасно все слышал. Оказывается, у молодого принца есть зубки. Еле уловимая насмешка его слов не ускользнула от чуткого уха аида.

Владыка если и заметил ее, предпочел не обратить внимания. По крайней мере сейчас.

— У меня для тебя подарок, Ошар, — усмехнулся он.