Зачем цветет лори

Ситуация повторялась настолько точно, что казалась абсурдной: она снова ехала в окружении четверых Сумеречных псов и снова против воли. Единственное отличие — эти мужчины пока не знали, что их спутница — раяна, и смотрели с уважением.

Девушка обернулась, с ненавистью взглянула на узкое лицо с желтыми глазами. Барнетт ничего ей не объяснил, не сказал, куда они едут, но вел себя достаточно почтительно и спокойно. Видимо, пока не знал, как относиться к ней. И раяна с ужасом думала о том, что будет, когда закончится в склянке кровь Анакина.

Оникс посмотрела вперед, где уже виднелось поместье. Судя по всему, они направлялись туда. Ничего. Если она смогла сбежать от Лавьера, то и от этого, желтоглазого, сбежит.

Раяна подняла голову и, когда они подъехали к воротам поместья, спокойно слезла с лошади и пошла к двери вслед за мужчинами.

— Как тебя зовут? — на ходу спросил Барнетт.

— Марвея, — уже привычно соврала Оникс.

Пес хмыкнул. Его дар позволял чувствовать эмоции, а также отличать правду ото лжи. Это было очень полезное качество для первого советника темных. Он был сильным магом, способным пробить почти любую защиту, докопаться до сути, и лишь несколько человек в империи оставались для советника закрытыми. И к вящему огорчению Барнетта, к этим людям относились как Владыка, так и Верховный аид. Пробить их защиту советнику было не под силу.

Зато он прекрасно почувствовал, что эта монахиня ему соврала, но не стал допытываться.

— Поживешь здесь, — сказал он, открывая дверь комнаты. Оникс замерла на пороге.

— Зачем я вам? — с отчаянием спросила она. — Зачем?

Сумеречный постоял, раздумывая, что сказать. А потом улыбнулся, вспомнив горячую волну ненависти, что накрыла его, когда он прощупывал чувства девушки. Да, возможно, она ему пригодится. Такие искренние чувства женщины могут быть весьма полезны.

— Я объясню, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Ты ведь очень хочешь отомстить аиду, не так ли, Марвея? Думаю, я могу помочь тебе в этом.

Оникс молчала, пока Сумеречный говорил, не перебивала, не задавала вопросов. А говорил он долго и обстоятельно.

— Знаешь, в чем отличие стражей от Верховного аида, милая Марвея? — спросил Барнетт. — Мы псы, а Лавьер — волк. Псы верны империи, а вот аид… Он верен только себе.