Зачем цветет лори

И он так и не понял, почему, когда стилет императора вошел в его тело, он вспомнил это место, которое видел лишь раз, в своей юности.

А потом, когда он очнулся, ему и вовсе было не до воспоминаний. Выжить бы.

Он вспомнил только потом… гораздо позже. Вспомнил и усмехнулся, удивляясь злой насмешке Небесных Заступников. Право, их забавы куда извращеннее, чем развлечения аида.

А впрочем, Верховный никогда не верил, что на небесах обитает хоть кто-то, кому есть дело до глупых человеческих судеб.

Лавьер прижал руку к ребрам и выругался сквозь зубы, потому что ладонь окрасилась кровью.

Рана никак не хотела затягиваться. Сила возвращалась, но на восстановление у него не было времени, а в этих местах не нашлось ни одного толкового целителя. К тому же, чтобы найти Оникс, ему снова пришлось тратить кровь, а ее в его теле, кажется, становилось все меньше.

Ран открыл глаза и пошел к загону с лошадьми, поднял рубаху, обмотал тело новой тряпицей. Монахиня, что проходила мимо, испуганно отвернулась, ускорила шаг, забормотала себе под нос молитву.

Когда Оникс подошла, он уже сидел в седле и молча кивнул ей на каурую лошадку. Они выехали за ворота обители, не разговаривая и не глядя друг на друга.

На ночь остановились в небольшом городке, в уютном гостином доме, и Оникс изумилась, поняв, что у них с аидом разные комнаты. Он не трогал ее, вообще не прикасался и почти не смотрел в сторону девушки. А заказав ужин, молча ушел к себе.

Оникс посидела в раздумье, потом осторожно вышла в коридор и спустилась в нижний зал.

— Эй, красавица, иди к нам! — позвали ее подвыпившие охотники, призывно размахивая кружками с пенным хмелем.

Оникс торопливо накинула капюшон плаща и вышла на улицу. Прошла несколько шагов. Аркана не было. И аида не было. Ее никто не останавливал и не окликал. Она сделала еще несколько шагов и остановилась сама. Куда ей идти? Убегать?

Подняла глаза к небу. Внутри ее бились воспоминания. Множество образов, что кружились хороводом, ранили, сводили с ума.

Тело на дорожке возле обители. Зеленые глаза. Смерть и страх. Странная забота и сжатые губы… Шер саан, Оникс… Ненависть… Саанма раяна…

Мимо проехал экипаж, рассмеялась женщина, залаяла собака. Чужая жизнь, чужие судьбы. А где ее судьба? Кто она? Раяна, у которой нет души? Монахиня, что научилась ненавидеть? Женщина?

Оникс долго стояла посреди улицы и смотрела на небо, где загорались первые звезды.