Зачем цветет лори

Оникс замерла, борясь с желанием сбросить вещь, в мех которой впитался его запах, но потом решила, что это будет глупо. К тому же у плаща был капюшон, и она быстро накинула его на голову, пряча свои волосы и лицо, закутываясь плотнее, чтобы спрятаться от чужих взглядов.

Подавальщица принесла ей тарелку каши и сладкую булку, и Оникс чуть не замурчала от удовольствия, почувствовав на языке сдобу. В обители таких лакомств не водилось, монахини питались очень скромно, а эта булка была еще и посыпана сверху сахаром, что и вовсе было невиданно, ведь сахар стоил так дорого.

Оникс лизнула сладкую корочку и вздрогнула от тяжелого вздоха.

Сумеречные псы смотрели на нее, все четверо, и во взглядах мужчин дрожала разная степень голода. А от зеленых глаз напротив ей просто захотелось спрятаться, убежать. Ее пугал аид. Пугал, потому что она не понимала, почему он так на нее смотрит, почему так ведет себя, не понимала, за что он мучает ее.

Она медленно положила булку на стол и отодвинулась. Опустила голову, прячась внутри широкого капюшона.

— Ешь, — приказал Ран Лавьер.

Она покачала головой.

— Я… больше не хочу.

Она не смотрела на него, боялась, что он прилюдно начнет мучить ее. Боялась посмотреть в зеленые глаза, которые умели причинять боль. Но аид не стал настаивать и просто положил перед ней тонкие кожаные перчатки.

— Тогда идем, нам пора ехать.

Над городом вставало солнце, расцвечивая мостовую длинными всполохами оранжевого света. Оникс постояла, рассматривая причудливую светотень. Она любила смотреть, любила наблюдать течение жизни, свет и темноту окружающего ее мира.

Вот и сейчас ее сердце порадовалось, рассматривая утреннее солнце, разукрасившее город. Несмотря на весь ужас ее положения, девушка все еще радовалась такой малости, как новый день. Тяжелая рука легла ей на талию.

— О чем задумалась? — спросил аид.

— О том, как было бы прекрасно вздернуть тебя вон на той ветке, — задумчиво сказала Оникс.

— У тебя очень дерзкий язык, раяна, — тихо сказал он. — Пожалуй, мне придется снова тебя наказать.

Оникс подняла голову, глядя на него из глубины капюшона.

— Отольются кошке мышкины слезки, — тихо сказала она и пошла к лошади, где ее уже ждал блондин Гахар. Он хотел подсадить ее в седло, но Лавьер не позволил, отодвинул своего пса.

— Не трогай ее, — и сам усадил Оникс на лошадь.