Зачем цветет лори

Ран Лавьер прижимал девушку спиной к своей груди, обтянутой черным камзолом, одной рукой, а второй неспешно ее… мыл?

Оникс дернулась, когда почувствовала его руку между своих ног.

— Тихо, тихо, — зашептал он, — успокойся.

И прижал ее еще крепче, не позволяя вырваться.

— Ненавижу тебя, — отрешенно сказала она. — Даже не представляешь, как я тебя ненавижу!

Он все так же неторопливо водил платком по ее телу и на ее слова никак не реагировал. А потом отпустил платок и стал выводить пальцем узоры на ее коже. Оникс не понимала, что он делает.

Она вообще ничего не понимала. От прохладной воды тело покрылось мурашками, а когда он медленно сжал между пальцами ее сосок почти болезненно, девушка вздрогнула от странной волны удовольствия. Почему она так реагирует?

— Твое тело создано для удовольствия, раяна, — словно в ответ на ее мысли сказал он. — Все в тебе привлекает и манит мужчин, как мотыльков на огонь. Твое тело. Лицо. Запах. Твои движения. Ты — обещание. Обещание наслаждения… Отрава, но такая сладкая… Скажи, скольких ты уже свела с ума?

— Отпусти меня, — прошептала Оникс, на глаза снова навернулись слезы.

 — Отпусти… Мне противно, когда ты ко мне прикасаешься. Ты… мерзок.

Он замер за ее спиной.

— Вот как, — в тихом голосе прозвучала такая ярость, что Оникс испуганно сжалась. — Сейчас проверим.

Рука в перчатке решительно опустилась под воду, и палец коснулся самого чувствительного места между ног девушки. Оникс снова задергалась, пытаясь избежать этого касания, не позволить ему трогать ее там, но Сумеречный лишь сжал ее крепче, еще и магию применил, чтобы она не дергала ногами.

Так что Оникс просто стояла, обездвиженная, пока его рука трогала ее, раздвигала нижние губы, ласкала и гладила. Он не проникал в нее, лишь скользил пальцами по краю, опытные руки безошибочно нашли точку, которая способна подарить женщине удовольствие.

Оникс не поняла, в какой момент ее ощущения изменились. Ненависть никуда не делась, но вместе с ней в теле появилась тягучая боль, зарождающаяся внизу живота и заставляющая ее тяжело дышать.

То, что делали его пальцы, почему-то наполняло тело Оникс желанием… чтобы он не останавливался.

— Вот так, раяна, — его горячее дыхание обжигало ей висок. — Кровь не обмануть, верно? Скажи еще, как тебе противно, маленькая лгунья… Скажи, я хочу это услышать.

— Противно… Мерзко… Ненавижу… Ненавижу тебя!

— Еще, — шептал он, а рука продолжала двигаться так, что тело Оникс выгибалось дугой, заставляя ее откинуть голову ему на грудь.