Зачем цветет лори

— Тебе нравятся такие игры, раяна? — спросил он. — Расскажи, что тебе нравится? Как много мужчин ласкали тебя? Твое тело так красиво… совершенно. Трудно устоять перед искушением. Скажи мне, какие ласки ты любишь, я хочу знать.

Он говорил и водил ножом по ее телу, чуть переворачивая клинок.

Оникс застыла, боясь пошевелиться, сжимаясь от этих касаний. Сталь замерла у ее соска, обрисовала навершие полукругом, оцарапав кончиком кожу. Не больно, но так жутко, что из глаз потекли слезы.

Аид замер, внимательно глядя на нее, чуть нахмурился.

Убрал нож. Он и сам ходил по краю, ее тело было куда опаснее безобидного кухонного ножа. Но от вида лезвия, скользящего по ее коже, он возбудился так, что застучало в висках… Не то чтобы Лавьер был большим любителем подобных игр, скорее он добавлял их в качестве легкой приправы, чем подавал основным блюдом. Хотя порой его извращенное сознание все же требовало более острой близости. Иногда слишком острой. И согласия своей партнерши или партнерш он обычно не спрашивал. Правда, он всегда тонко чувствовал край, на котором стоит остановиться, чтобы не сорваться в бездну.

Лишь после встречи с раяной границы его осознания грани стали все сильнее размываться, и он уже не знал, чего хочет больше: удержать на краю или упасть? Аид разозлился, когда Гахар сказал ему, что девушка стащила на кухне нож. И почему-то испугался. Испугался, что она сделает что-нибудь… с собой. Поэтому и рванул в ее комнату, хотя, стоя у реки, обещал себе больше этого не делать.

Он стал с поразительной регулярностью нарушать собственные обещания.

И сейчас она лежала перед ним. Открытая, доступная, кусала свои прекрасные губы, вздрагивала. У него мутилось в глазах от вожделения, от похоти. Одержимость этой девушкой становилась все сильнее.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделала, раяна, — хрипло сказал он, — надень.

Он протянул ей бархатные перчатки. Оникс медлила, и аид схватил ее ладонь, сам натянул ткань на ее пальцы, сжимая зубы.

Девушка с недоумением смотрела на него.

Перчатки были длинные, выше локтей, из гладкой, прохладной на ощупь ткани.

— Я хочу, чтобы ты потрогала меня, — сквозь зубы сказал он, нависая над ней. Оникс сжала губы.

— Не зли меня. — Зеленые глаза стремительно темнели. — Лучше не зли. И все останутся живы.

Оникс вздохнула. Сопротивляться аиду было бесполезно. Что она могла сделать? Для него убить как вздохнуть — так же легко… И Оникс уже поняла, что убьет он не ее, а в первую очередь Дорею.