Она во всеуслышание объявила, что на полицию ей наплевать, и выразила удивление, что в доме появился всего один репортер, да и то из местной газеты. Для нее он интереса не представлял; и наверное, будет лучше, если газетчики не получат никаких сведений, пока она не увидится со своим пресс-агентом."
"«Мне приходит в голову, – серьезно сказала мисс де Сильва, – что, возможно, не стоит писать об этом в газетах. Во Франции это принесло бы громадный успех, а как в Англии – не знаю, и надо хорошенько подумать, на пользу ли мне пойдет такая известность или во вред».
В отличие от Камиллы Лола не выказывала ни малейшего желания покинуть Грейндж. Она даже воздерживалась от жалоб на утренние крики петухов, правда, один раз объявила, что, когда она выйдет замуж за Джеффри, с петухами придется разобраться.
Убийство хозяина дома, с ее точки зрения, являлось чистым подарком судьбы. Джеффри получит большие деньги, сможет жениться на ней, и будет положен конец необъяснимому отсутствию в доме абсента.
Эти соображения она высказывала совершенно свободно, так как, по ее практичному замечанию, во всем следует видеть светлую сторону.
Абсентом ее обеспечил Финч. Он извиняющимся тоном сообщил Дайне, что взял на себя смелость позвонить виноторговцу.
– Надеюсь, с вашего позволения, мисс, теперь одной заботой станет меньше.
Другую проблему оказалось не так легко уладить. Лола обнаружила, что Джеффри ведет себя на редкость нелепо – вместо того чтобы открыто выказывать ей обожание, демонстративно держится от нее подальше.
Когда она ловила его взгляд, он тут же отворачивался; если обращалась к нему, отвечал сдержанно и тут же начинал разговор с кем-нибудь другим. Даже ее красота не разжигала в нем прежней страсти, и когда в понедельник вечером она попыталась обнять его за шею и прошептала: «Поцелуй меня. Поцелуй, мой Джеффри!» – это ничего не дало. Молодой человек яростно вырвался со словами: «Перестань! Оставь меня в покое! Я не желаю касаться тебя!» А потом, когда она широко раскрыла глаза, изумленная таким странным поведением, он наконец взорвался:
– Не говори больше о браке! Я на тебе не женюсь.
Ты отвергла меня, решив, что я бедняк, и я понял, как ошибался в тебе. Это напрочь убило мою любовь!
Со стороны Джеффри это было возмутительно, очень грубо, и досаднее всего, что говорил он так громко, что его, наверное, все слышали. Лола едва удержалась от того, чтобы закатить великолепную сцену.
