Прекрасное было бы завершение дня – добротная ссора с визгом, оскорблениями и битьем ваз. Только Джеффри, хоть и легковозбудимый, как-никак англичанин, с него станет не орать в ответ, а попросту высокомерно удалиться. Поэтому она сдержалась и сказала с упреком:
– Я нахожу тебя очень жестоким, мой дорогой Джеффри. Поверь, ты причиняешь мне сильную боль, но сердце мое умеет прощать, я ведь вижу, что ты совершенно не в себе.
И она взошла наверх, в свою спальню, не преминув полюбопытствовать у встреченной на лестничной площадке Дайны, когда станет известно, сколько денег получит Джеффри.
Но просветить ее Дайна не могла. Джеффри после ухода майора Грирсона звонил в юридическую фирму «Тремлоу, Тремлоу, Хенсон и Тремлоу», но мистер Хорес Тремлоу еще не вернулся после выходных, и мистер Джералд Тремлоу надеялся увидеть его не раньше одиннадцати во вторник. Джеффри не очень связно объяснил необходимость встречи с мистером Хоресом, и мистер Джералд, потрясенный до глубины души, произнес обеспокоенным тоном «Ай-ай-ай» и сообщил, что мистер Хорес Тремлоу, стряпчий и душеприказчик генерала, приедет в Грейндж первым же поездом в среду.
Во вторник до полудня Финч только тем и занимался, что открывал и закрывал парадную дверь. Люди подъезжали один за другим, передавали цветы и записки для Фэй. Почти все сочувствующие визитеры говорили Финчу, как глубоко они потрясены; почти все полагали, что леди Биллингтон-Смит пока не в состоянии никого принимать, и, получив вежливое подтверждение своих догадок, печально удалялись восвояси.
Миссис Чадли не приезжала и не оставляла цветов. Она позвонила, но не ограничилась разговором с дворецким. Сказала, что ей нужно поговорить с мисс Фосетт по важному делу. Когда Дайна неохотно подошла к телефону, о важном деле как раз и зашла речь. Миссис Чадли сказала, что священник поручил ей позвонить, так как не решается навязываться в такое время, однако хотел бы повидать Фэй. Для духовного утешения. Дайна от имени сестры отказалась.
– Вы, разумеется, можете говорить за леди Биллингтон-Смит, мисс Фосетт, – проскрипел резкий голос на другом конце провода.
– Хотя должна сказать, я предполагала – в такое время… Но могу вас уверить, что ни муж, ни я и не подумаем приезжать, если она не захочет нас увидеть. Вас, конечно, осаждают визитеры? Уж я-то знаю, до чего люди любопытны, просто до вульгарности, потому и звоню, а не оставляю записку. Полагаю, будет производиться дознание?
– Боюсь, что да, – кратко ответила Дайна.
