— Да бросьте вы его к чертовой матери! — поморщился подполковник. — Отдайте все материалы в райотдел, пусть отвечает за хулиганство!
Веселовский чуть заметно улыбнулся, и Мишуев поспешил сгладить свою непоследовательность:
— На определенном этапе наш интерес к нему был оправдан, но сейчас ясно, что к «сицилийцам» он не подстегивается.
Веселовский подумал, что этот интерес обойдется Сивухину в три-четыре года отсидки — на острастку местной шпане и на пользу состоянию правопорядка в микрорайоне. Если подполковник предвидел такой результат с самого начала, значит, он мудрее, чем о нем думают.
— Да, вот еще… — Мишуев сосредоточенно сдвинул брови. — Как обстановка в отделе? Настроения, взаимоотношения?
— Нормально вроде… А там кто знает… В душу-то каждому не заглянешь… Я больше контактирую с Фоменко.
— А почему? — быстро спросил подполковник.
— Да так как-то… Он звезд с неба не хватает, но службу знает. И без всяких фантазий. Разрешите идти?
Мишуев кивнул. То, что подчиненный ничего не сказал о Сизове и Губареве, само по себе было ответом.
После разговора с Крутилиным Мишуев находился в растерянности. Не то чтобы он поверил в высказанную полковником угрозу — замена начальника отдела не такое простое дело и вряд ли по зубам этому Бульдогу, но ясная и прогнозируемая перспектива дальнейшей службы сейчас выглядела размытой и неопределенной. Поэтому особенно важна стабильность в отделе. Подполковник уже жалел, что начал подталкивать Сизова к почетной отставке.
Собственно, и визит в семьдесят восьмой кабинет имел целью не только зондаж настроения и намерений старейшего сотрудника, но и демонстрацию возможности примирения.
Но где там! Старый упрямец настроен категорично… И черт бы с ним, если бы он не ковырялся в старых делах…
Мишуев похолодел. Он вдруг вспомнил, откуда знает здоровяка шофера, вышедшего из семьдесят восьмого кабинета.
А в семьдесят восьмом кабинете Губарев дописывал рапорт: ""… Опрошено три диспетчера, восемь перронных контролеров, двенадцать водителей.
Положительных результатов получить не удалось…""
— Завтра опять по вокзалам? — обреченно спросил он, откладывая ручку.
— Нет. Завтра тебя ждут рестораны, бары и красивые женщины, — улыбаясь, сообщил Сизов.
Губарев чертыхнулся.
— Неужели опять бросают на антисанитарию? Отстреливать бродячих собак, разгребать мусорные свалки, заставлять домовладельцев красить заборы? Или еще что-то придумали?
Старик от души рассмеялся, что случалось крайне редко.
— Нет, на этот раз без обмана.
